Интервью

Аскар АКАЕВ: «Чыке, мени окурто сындап жазсаныз, балким Нобель сыйлыгын алууга жардам болоор дедим»

 -Эл ичинде Чынгыз Айтматов каза тапканда эки имиш желдей тараган. Биринчиси, «бийликтин огой мамилеси тубуно жетти» дешсе, экинчиси «узак моонотто таасир беруучу уу менен ууланган» деп айтылат. Бул экоонун кайсынысы чындыкка жакыныраак деп ойлойсуз?

-Экинчисине кошула албайм, бирок биринчисине кошулса болот. Себеби Чыкемди акыркы убактардагы Бакиев бийлигинин мамилеси бир топ алсыратып койду да. Себеби Чыкем ошол турушу менен дагы он жыл жон эле жашап бермек. Ал киши озун жакшы каранчу. Тамакты жегенде дагы кушча тандап жечу. Анын устуно Европада ал кишиге болгон сый мамиле жогору эле. Ал жакта Чыкемдин кадыры бийик болчу. Айрыкча НАТОдо. Мен бийликте жургондо ал кишиге айттым: «Чынгыз ага, эгер Бишкеке биротоло келсениз, биз Сизди алаканыбызга которуп алганга даярбыз» десем ал киши Европаны эле ылайык коруп турчу да. Анын устуно Брюсселде ага шарт да жакшы тузулгон. Чыкем иштеген посольстводо акча аз болчу. Себеби Бельгия, Люксембург менен биздин катышыбыз аз эле да. Анан мен Чыкеме жакшы шарт болсун деп атайын Германиядагы элчиликтен акча которуп, ал жактагы шартты Европанын денгээлине жеткирип койгон элем. Себеби Германияга каттаган адамдар коп болгондуктан ал жакта акча жакшы болчу. Кийин мага посол болгондор таарынып да журушту.  Бирок «ар дайым Чыкеге жакшы шарт тузушубуз керек, ал козубузго кармаган жалгыз улуу адамыбыз» деп айтсам алар тушунушчу. Эми карабайсынбы Бакиевдин денгээлин. Жада калса ошол элчилик орунду дагы Улуу Чынгыз агадан кызганбадыбы. Анын ордуна кайдагы аты-жыты билинбеген бир губернатор болгон немени алып келип койду. Кийин сураштырсам Кыргызстанда Чыкеме жакшы деле шарт тузулбоптур. Популисттер Айтматовдун жылы деп жарыялаганы болбосо башка козго корунорлук эч нерсе кылышкан жок да. Эми жашырганда эмне, «Чыке, Чыке» дегендери болбосо Чыкемдин чыгармаларын окуу жагынан кыргыздар ал кишинин баркына жете алган жокпуз. Ал эми Европада болсо ал киши дегенде олуп калышат. Айрыкча Германияда ал кишинин поклонниктери коп болчу. Мына ошондой сый Чыкемди жашартып, демине дем кошуп турчу да. Кийин Бишкеке келгенде ал кишини чакырып сыйлагандар деле аз болуптур. Каза болгондо дагы акыркы сапарга узатуу зыйнаты жакшы уюштурулган жок. Бир топ мамлекеттердин башчылары келууго кызыккан экен, тилекке каршы бийлик тарабынан протокол тузулбогондуктон алар дагы келе албай калышыптыр. Бул албетте окунучтуу. Мына менимче академик Миррахимовдун тагдыры деле ошондой болду да. Ал киши менин убагымда абдан жакшы кароодо болчу. Кийин аны дагы кызматтан алышып, артынан кылмыш ишин козгоп коюшкан экен. Акыры ал киши да каза болуп кетти. Ошол каргыш тийген 2008-жылы канчалаган залкарлар олуп кетти. Башкасын коелучу, мына Докеме болгон мамиле эмнени канкуулайт? Болбосо ошол Дооронбек аксакал Бакиевди борбордук аянтка жетелеп келип бата бербеди беле. Кийин анын чыныгы жузун коргондон кийин кемчиликтерин катуу айтып, оппозицияга отту эле. Акырында анын да тубуно жетишти. Канчалаган залкар адамдарыбыздан айрылдык. Бакиев Чыкемден башка бироосунун да тажыясына басып барган жок. Бул менимче чегине жеткен пастыктын белгиси.

-Чыкем тууралуу соз болуп калгандан кийин теманы уласак. Ал кишинин Нобель сыйлыгын албай калышы эмнеден болду деп эсептейсиз?

-Мен ыраматылык Эстебес Турсуналиев аксакалдын бир эскеруусунон баштайын. Илгери Шабдан баатыр ажылыкка кетип бара жатып элден бата алуу учун кыргыз-казактын бий-болуштарын тугол чогултат. Анан ага ак жол каалашып, эки элдин токмолору жар салышыптыр. Анан арасынан бир акын тигилердей болуп узартпай торт эле сап менен абдан маанилуу ырдап келип улантайын дегенде бир аксакал тура калып: «Болду балам, болду. Ушул жерден токтот. Бузуп аласын» деп токтотуптур. Бул жерде менин айтайын дегеним, ошол акындын торт сабы журоктон чыккан чыныгы кульминациялык саптар эле. Андан ары улаганда баягы создун кучу майдаланып кетмек. Мына ошонун сынары эле Чыкем дагы баягы дуйнону дунгуроткон манкурттун образын таасын чагылдырган «Бороондуу бекет» чыгармасы менен биротоло жазганын токтотушу керек эле. Себеби кийинки чыгармаларында Чыкем ылдый гана тушуп отурду. Менимче бул чон ката болгон. Эгер ошону менен токтолгондо Чыкем ошол манкурттун образын ачканы учун эле Нобель сыйлыгын алмак. Ал эми Нобель комитетиндегилер майдаланып кеткенди жактыра беришпейт. Ал эми Чыкем кийин космосту дагы жазып жиберди. Ал эми космосту, фантастиканы жазган башка жазуучулар бар алдына киши салдырбаган. Ал эми манкурттун образын чагылдырууда, идеяны жаратууда Чыкеме тендешкен жазуучу жок дуйнодо.

   Мен 90-жылдардын ортосунда Швецияга сапар менен баргам. Сапардын алдында бизди эки жыл текшерип отуруп анан визитке макул болушту. Ошондо Орто Азия мамлекеттеринин ичинен эн биринчи Кыргызстан Швеция менен мамиле тузду. Мен ошол сапарда Чынгыз аганы дагы ала барган элем. Анткени кичине да болсо Нобель сыйлыгын алууга жардам болоор бекен деген ой бар эле. Барып королдун кабыл алуусунда болдук. Король озу китеп окубаган неме экен. Мергенчилик анын хоббиси болгондуктан Айтматов тууралуу айтсам таптакыр тушунугу жок экен. Анан эптеп тушундуруп, ынандырдык. Анан ал жерден бардык академиктерди чогултуп, Чыкем тууралуу 3 саат лекция окуп бердим. Лекция жакканбы айтор баары угуп буткондон кийин тура калып кол чабышты. Анан Чыкемди айланчыктагандар толуп кетти. Эми Чыкем менен коптогон жакшы кундорду откордук. Мен бир куну ал киши менен маектешип отуруп айттым, «Чыке, мен Сизге бир нерсени сунуш кылайын. Батыштагылар сындаганды жакшы корушчу эле. Сиз бир куну отуруп мени ушунчалык сындап жазбайсызбы. «Диктатор, демократияны муунтуп жатат» деп окурто сындабайсызбы? Мен ошону которойун, чыдайын, балким Сизге Нобель сыйлыгын алууга ушул жардам болоор» десем ал киши: «Жок, жок Асаке, менин андай оюм жок. Кантип сындамак элем. Эл эмне деп ойлойт» деп болбой койду.

 Маектешкен Адилет АЙТИКЕЕВ

- Уважаемый Аскар Акаевич! Произошедшие в последние месяцы события в Вашей родной стране - Кыргызстане взбудоражили весь мир. Их динамика поразительна. Народное восстание, крах режима Бакиева, создание Временного правительства, кровавые межэтнические столкновения на Юге республики, проведение национального референдума, вступление страны в парламентскую гонку - все это спрессовано в тугой узел. Наши читатели неизменно ориентировались на Ваши компетентные оценки характера и сути происходящих в Киргизстане событий. И на сей раз мы хотели бы узнать Ваше мнение о нынешнем состоянии дел в республике. Где ныне она находится с точки зрения дальнейших перспектив демократического развития? Произошли ли позитивные перемены после проведения референдума и легитимизации по его итогам статуса Розы Отунбаевой как президента Киргизстана на переходный период?

- Я действительно продолжаю внимательно наблюдать за событиями в родной республике. Происходящее вызывает у меня большую боль в душе и сердце. Не могу примириться с гибелью сотен, может, тысяч моих соотечественников, независимо от их этнической принадлежности. Стихии в подобных делах не бывает. Все это инициировано и оплачено силами, пытающимися искать выгоды из человеческой трагедии. Пытаясь разглядеть свет в конце туннеля, я пока его не вижу. Острая политическая борьба в республике переходит после референдума в новую фазу.

Как ученый для лучшего понимания ситуации я прибегаю к методам системного анализа. Говоря популярно, любое современное государственное образование представляет собой крупную социальную систему, жизнедеятельность которой подчиняется определенным закономерностям. Первой и главной из них является борьба за самовыживание. Это предопределяет мою надежду на то, что Киргизстан, несмотря на сложившуюся критическую ситуацию, все-таки выживет и обретет в своем дальнейшем развитии новое дыхание. Однако нельзя предаваться иллюзиям. Как социальная система республика ныне оказалась в состоянии глубокого внутреннего хаоса. Выход из него чреват самыми неожиданными поворотами. В подобных системах возникают т.н. аттракторы, потенциально создающие целый спектр вариантов преодоления хаоса. Начиная от созидательных и кончая разрушительными. Не случайно президент России Дмитрий Медведев во время пребывания в Торонто на саммите "группы 20" предупреждал: "В нынешнем состоянии у Киргизии существует целый набор возможностей, включая самые неприятные возможности, вплоть до распада государства". Проведение референдума в принципе работает в пользу аттракторов более благополучного свойства. Эта тенденция может, однако, одержать верх только в случае смыкания с позитивными внешними факторами. Напоминаю об этом для того, чтобы тот шум, который разрастается в мире вокруг обстановки в Киргизстане не раскачивал лодку, попавшую в бурю, а помогал обрести ей устойчивость.

Любые меры в отношении Киргизстана должны быть точно выверены. У меня, например, возникала большая тревога в связи с идеями о вводе в Киргизстан миротворческих сил из России, США, по линии Организации Договора о коллективной безопасности, Организации Объединенных наций, ОБСЕ и т.д. и т.п. Меры "во спасение" могли обернуться опасными последствиями. Свой родной народ я хорошо знаю. Сегодняшние миротворцы завтра могут восприниматься как оккупанты. Если государство не может собственными силами преодолеть внутренние неурядицы, оно должно признать свою несостоятельность. Вряд ли киргизы на это согласятся. Глава Временного правительства Роза Отунбаева явно поторопилась с призывом к Москве прислать в республику российские воинские подразделения. Паника оказалась у нее в тот момент выше разума.

Относительно нынешней ситуации в Киргизстане я, используя медицинскую терминологию, выражался бы так: республика вышла из комы и имеет шанс на выздоровление.

- Аскар Акаевич, национальный референдум по новой Конституции это, пожалуй, первый реальный шаг Временного правительства по выходу из острого кризиса. Способен ли этот шаг повернуть страну к новой жизни? Отвечает ли новая Конституция подлинным интересам народа? Вызывает тревогу, что чрезвычайное положение, в котором находился и находится Киргизстан, не самое лучшее время для столь кардинальных по значимости шагов.

- Вы правы, хотя и сформулировали свой вопрос в довольно мягкой форме. Реальность значительно жестче. Конституция была навязана народу в условиях чрезвычайщины. Разработка ее велась келейно. Никакого общенародного обсуждения не было. Большинство киргизстанцев текст новой конституции и в глаза не видели. Проект кон- ституции подогнан под интересы определенных членов Временного правительства и вскоре мы в этом сможем убедиться. Я задаюсь вопросом, был ли иной выход. Вряд ли. В сложившейся критической ситуации нужно было создать хотя бы видимость правительственной активности. Проведение референдума по новой конституции сняло часть высоковольтного напряжения. Допущенные ошибки, огрехи и проколы потом придется исправлять. Большие сомнения вызывает провозглашенный в новой конституции переход страны к парламентской системе власти. С высокой вероятностью могу предсказать, что эта система в конечном итоге у нас не приживется. Дай только Бог, чтобы исправлять ситуацию в будущем пришлось в условиях стабильности и благополучия. Пора перестать ломать волю народа, как говорится, через колено.

- Переход в Киргизстане к парламентской системе власти вызывает множество противоречивых комментариев. Почему в России и других постсоветских республиках это идея встречает непонимание, а порой и сопротивление? В конце концов, это суверенное право Киргизстана самому выбирать форму правления.

- Суверенное право любой страны выбирать собст-венный путь развития я не собираюсь оспаривать. Как первый президент Киргизстана я этого активно добивался. После провозглашения республикой, входившей в свое время в состав СССР, государственного суверенитета это было императивом. Речь ныне идет о другом, насколько парламентская система власти отвечает реальным условиям Киргизстана и способна ли она на современном этапе помогать успешному развитию страны. Мне кажется, что ставится опасный политический эксперимент. В свое время плохо поставленный эксперимент на Чернобыльскойатомной электростанции, завершился гигантской катастрофой.

В Америке, как и в некоторых других западных странах с устоявшимися политическими системами, складывается, похоже, впечатление, что большинство государственных и политических лидеров в постсоветских странах являются чуть ли не отрыжкой советской системы, принадлежат к числу консерваторов, ретроградов, склонных к автократическим методам управления. Это близорукий подход. Дело далеко не в системе власти, будь она президентской или парламентской, а в людях. Пять лет назад за счет средств наркобаронов и криминала сместили Акаева, посадили в президентское кресло казавшегося тогда идеальным демократом Бакиева. В итоге получили национальную катастрофу. Для того, чтобы демократические убеждения вошли в кровь и плоть народа, нужны терпение и время. Без сильной власти демократию не построить - к этому осознанию я пришел собственным президентским опытом.

В практическом плане реализация идеи парламентской республики приведет в ближайшее время к тому, что при подготовке к выборам в национальный парламент развернется непримиримая борьба за депутатские места между политическими партиями. Из примерно 150 политических партий лишь 5-6 из них можно считать по статусу общенациональными, завоевавшими в обществе какой-то авторитет. Они возглавляются нынешними членами Временного правительства. Во взаимоотношениях между ними за короткий срок пребывания в составе правительства было далеко не все гладко. Не раз возникали стычки. Вступив же на тропу межпартийной борьбы, они становятся противниками. В межпартийные склоки, которые неизбежно обретут межклановый оттенок, будет втягиваться общество. Я опасаюсь, что вместо консолидации мы получим национальный раздрай. Этот раздрай затем переместится в стены парламента, где вознесшиеся вверх партийные баи и манапы будут перетягивать одеяло на себя в интересах своих кланов. Такова наша реальность.

Я никогда не устану повторять мысль о том, что Киргизстану нужны сильный президент, сильный парламент, сильное правительство, сильные суды, сильное гражданское общество. Уберите или ослабьте хотя бы одно звено и конструкция зашатается, будет рушиться. И далее. Вместо Временного правительства замышляют создать "техническое правительство", поскольку основные члены ВП покидают его, вступая в парламентские баталии. "Техническое правительство" в критических условиях - это опасная затея. Боюсь, что Роза Отунбаева играет с огнем. Как бы не заигралась!

- Уважаемый Аскар Акаевич! Я понимаю, что у Вас есть множество дополнительных весомых аргументов в обоснование своей точки зрения по парламентскому устройству республики. Но дело уже сделано. Новая Конституция принята. Как она будет действовать, покажет время. Жаль, что в государственной практике применяется метод проб и ошибок. Пробы делаются правителями, а за ошибки расплачиваются народы. Но сегодня для судьбы Киргизстана, как мне кажется, куда более важной является проблема межнациональных отношений. В годы своего президентства Вы много занимались этой проблемой. Созданный Вами фундамент прослужил два десятилетия, пока его не разрушил Ваш преемник. Свою роль сыграли также в этом деле благодушие и близорукость Временного правительства. Как преодолеть ту беду, которая обрушилась на Юг республики, приведя к тысячным жертвам и гигантским разрушениям?

- Вы правы в своих оценках. Межнациональный конфликт на Юге республики стал большой общенациональной бедой. Возвращусь к временам двадцатилетней давности. Тогда на территории СССР полыхнули межнациональные пожары в ряде республик. Вспомните Баку, Сумгаит, Нагорный Карабах, Грузию. Ошский конфликт 1990 года стал прямым продолжением тех конфликтов. От них тянулся кровавый шлейф. Порождены они были крахом советской государственной власти в конце 80-х - начале 90-х годов. Нынешний конфликт на Юге республики также имеет своим истоком возникшее в стране после краха "бакиевщины" безвластие. Роль искры, разумеется, сыграли бытовые кон-фликты на межэтнической основе, действия нанятых бакиевским кланом наемников и головорезов. Но взрывоопасная атмосфера все же была создана безвластием.

Как превозмочь беду? Я вспоминаю как мы делали это двадцать лет назад. Через четыре месяца после Ошских кровавых событий я был избран президентом Киргизстана. Оздоровление межнациональных отношений стало моей главной задачей. Действовали мы тогда воедино с президентом Узбекистана Исламом Каримовым. Вместе побывали в местах трагедии, встретились с людьми. Под девизом "Киргизстан - наш Общий дом" в республике была разработана общенациональная программа преодоления последствий Ошского конфликта. Не буду вдаваться в детали, но результаты ее реализации мы вскоре почувствовали. Новая власть в республике, казалось бы, должна внимательно изучить накопленный тогда опыт.

"Воля и труд человека дивные дива творят", - писал замечательный русский поэт Николай Некрасов. Материальные потери восстановить проще чем залечить нанесенные кровопролитием раны в человеческих сердцах. Нужна правда в анализе причин, сколько бы жестокой она ни была. И не надо порождать иллюзий. Мне кажется, что Отунбаева создает излишне завышенные ожидания, обещая быстро возродить Ош и Джалал-Абад, сделать эти города краше и лучше, чем они были до трагедии. Нынешняя беда по экономическим и гуманитарным потерям значительно превосходит ту, что была двадцать лет назад.

В межнациональных отношениях нужна умная политика, которая дошла бы до ума и сердца людей, которые оказались втянутыми в конфликт и стали его жертвами. Надеюсь и на помощь международного сообщества прежде всего на основе совместных скоординированных действий России и США. И, конечно, самая большая надежда - на разум и мудрость многонационального народа Киргизстана. Киргизам и узбекам навечно завещано Всевышним обитать в мире и согласии на одной земле. Другой у них нет и быть не может. Совместная жизнь двух этнических групп в киргизской части Ферганской долины всегда была мирной, пока в нее извне не вмешивались силы, преследующие корыстные интересы. Время залечит кровоточащие раны, лишь бы их вновь не рас-травляли.

Власть - слишком общее понятие. Она всегда олицетворяется конкретными фигурами. В правительственных кругах России, США, соседей Киргизстана по региону, а также в "мозговых центрах" этих стран в настоящее время внимательно изучают списки деятелей, которые могут вознестись на вершину государственной власти в республике. Не могли бы Вы поделиться своими соображениями на эту тему?

Восток - дело тонкое, как сказал главный персонаж в известном фильме "Белое солнце пустыни". А власть на Востоке - дело еще более тонкое. В ее фокусе всегда оказывается личность главного правителя. В парламентской системе, которая вводится в Киргизстане, эта тенденция будет в какой-то мере размываться. Но жизнь свое возьмет.

На сегодня мое главное опасение состоит в том, что новый расклад власти в республике будет базироваться на своего рода "междусобойчике" за счет беспринципного сговора между нынешними членами Временного правительства. Легко разглядеть, что этот процесс уже начался. В ход пущены все средства, чтобы оттеснить от власти новых людей. Сильным претендентам "не из своего круга" ставят непреодолимые преграды. Если эту тенденцию не остановить, то ситуация снова вернется "на круги своя".

Нельзя не видеть, что верхушка Временного правительства вышла из бакиевского гнезда. За некоторыми тянется советский номенклатурный шлейф. Вместе с Бакиевым они пять лет назад разворошили и поставили на дыбы всю страну, внесли в общественное сознание вирус насилия, вседозволенности, политического и правового нигилизма. Нынешняя риторика "временщиков" не должна никого обманывать, у них осталось несмываемое родовое пятно. Чем раньше они уйдут с политической сцены, тем лучше. И уйдут не на волне насилия, которую сами же и породили, а добровольно, если хотят быть политически ответственными и имеют человеческую совесть. Как выразился один политолог, им бы надо уйти в монастырь и до конца своих дней замаливать грехи перед народом.

Мне перекрыли пути прямого общения со своим народом. "Временщики" боятся правды, о которой я говорю. Вновь и вновь буду повторять, что Киргизстану, как воздух и вода, необходимы во власти люди новой формации с твердымидемократическими убеждениями, способные служить своему народу во имя высоких целей свободы, демократии, благородных человеческих идеалов. Недостаток опыта государственной деятельности - дело поправимое и наживное. Президентская деятельность Барака Обамы и Дмитрия Медведева служит тому подтверждением. По понятным причинам я остерегаюсь называть имена новых людей, которых считаю достойными возглавить нашу страну. Рано или поздно народ о них узнает.

- Какой бы вопрос политической жизни в мире мы ни взяли, всегда - зримо или не зримо - проступает тема американо-российских отношений. По сложившейся с времен "холодной войны" традиции им обычно придается конфронтационный оттенок. Как нынешняя обстановка в Киргизстане скажется, по Вашему мнению, на отношениях Вашингтона и Москвы?

- Я с удовлетворением воспринял тот факт, что ситуация в Киргизстане стала одной из тем в переговорах президентов в ходе недавнего визита президента России Медведева в США. Для внимательных наблюдателей это стало свидетельством, что т.н. руки Вашингтона или Москвы в нынешних киргизских делах нет. Это наша внутренняя беда, порожденная преступным режимом Бакиева. Обе стороны одинаково заинтересованы в оздоровлении сложившейся у нас ситуации.

Происходящую "перезагрузку" американо-российских отношений я всемерно поддерживаю. Стороны начали лучше понимать друг друга. Это благотворно отзовется на ситуации в Центральной Азии, в Киргизстане в особенности. Если там не будет мира и гражданского согласия, то неизбежно произойдет смыкание с афганским очагом нестабильности. В беде может оказаться огромный регион, а исходящие оттуда губительные импульсы распространятся на весь мир. Становится все более очевидным, что локальный вирус насилия, подобный внесенному пять лет назад в Киргизстане, может аукнуться в международном масштабе.

Что касается Киргизстана, то республика ждет помощи и из Москвы, и из Вашингтона. Помощи не военной, а гуманитарной. Я хорошо понимаю, что американцев беспокоит судьба военной базы в "Манасе". Мне кажется, что на сегодня эта база перестала быть для Москвы раздражителем. Борьба с террористической угрозой, исходящей с территории Афганистана, является общей заботой. На сегодня, по моему мнению, вопрос о закрытии базы "Манас" потерял актуальность, во всяком случае до завершения международной антитеррористической операции в Афганистане.

- Какой Вы видите свою роль в гражданском и межнациональном примирении в республике? Создались ли условия для Вашего возвращения на родную землю? Мечту об этом Вы не раз высказывали.

- Пять лет назад я объявил об отказе от участия в политической деятельности и твердо придерживаюсь этой линии. В республике у меня сохранилось много друзей и сторонников. Они призывают меня включиться в жизнь страны, однако, вряд ли это в сложившихся условиях отвечало бы интересам внутриполитической стабилизации.

Если всмотреться более внимательно в состав "временщиков", то легко увидеть, что большинство из них позиционируют себя как "революционеры", "борцы" чуть ли не уровня Че Гевары. Им бы больше подошло возглавлять воинственные колонны демонстрантов под лозунгами "Долой!". Жизнь ныне требует иного типа государственных деятелей, не революционеров, а созидателей. Вокруг меня как президента было немало фигур интеллектуалов с широким государственным созидательным подходом. И главная линия, которой я всегда придерживался, была: "Стабильность и эволюция лучше чем революция". Так, кстати, названа ключевая глава одной из моих книг. Уверен, что недалеко то время, когда государственные деятели "акаевского призыва" будут востребованы.

Что касается моего возвращения на родную землю, то время для этого еще не созрело. Мечта же остается!

- От имени читателей “Русской Америки” и от своего собственного, благодарю Вас за любезное согласие дать это интервью моей газете.
- Спасибо. Всегда рад донести до американских читателей свое мнение, желаю им здоровья, успехов и процветания!

Аркадий МАР, главный редактор газеты,

"Русская Америка, NY"

"О своем выборе не жалею". Наша газета

Файл:  Загрузить
Мен да менин уй булом даэ ч качан центерранын акционеры болгон эмес. ARENAkg

Файл:  Загрузить

Российским ученым удалось предсказать точную дату обвала американской фондовой биржи. Любопытно, что одним из предсказателей оказался Аскар Акаев, бывший президент Киргизии, а ныне главный научный сотрудник Института математических исследований сложных систем МГУ.

Что последует за новым промежуточным кризисом? И как долго он продлится? Можно ли с помощью уникальной математической формулы предсказать не только экономические, но и политические процессы в отдельно взятой стране? Об этом и о многом другом в интервью с корреспондентом «j» делится профессор Аскар Акаев. Более того, по нашей просьбе, специально для читателей медиапортала первый президент Киргизии с помощью математического алгоритма вычислил, кто станет следующим президентом Америки.

Аскар Акаевич, если сбылся один прогноз, появляется смысл узнать, что последует дальше за очередным финансовым кризисом?

— Большинство экспертов успокаивают, что все вернется на круги своя. И что эта паника, вызванная дефолтом на американских фондовых биржах, пройдет через некоторое время. Но мы занимались фундаментальными причинами развития мировой экономики, в том числе экономики Соединенных Штатов. И наш главный вывод заключается в том, что за этим последует вторая рецессия. Напомню, первая рецессия началась в конце 2008 года. Сейчас мы наблюдаем то же самое. Обычно осенью после такого обвала фондовых рынков следует вторая рецессия, но она будет меньшей глубины, чем первая, но очень ощутимая, особенно для Америки и периферийных государств Европы. Единственно, кому удастся избежать больших потерь — это Германии, экономика которой является более устойчивой, чем в других странах. Последствия обвала фондовых бирж ощутит на себе и Китай, который до этого не затронул мировой кризис.

А как это отразится у нас в Казахстане?

— Казахстан, как вы знаете, оазис благополучия и прочности в этом бурлящем океане. Поэтому, я думаю, в вашей стране не сильно это отразится. Хотя основной удар придется по нефтяным ценам. По нашим расчетам, в среднесрочном плане примерно до 2015 года цены на нефть будут относительно высокими. Поэтому Казахстан здесь будет менее уязвим. Сейчас цены пошли на спад, они еще больше упадут, но потом фактически все нормализуется. И цена на нефть будет колебаться в коридоре 80–110 долларов за баррель. Для Казахстана — это комфортная цена.

На чем вы основывали свои математические расчеты?

— Мы использовали так называемые циклы российского ученого Николая Кондратьева, который установил точную периодичность появления таких кризисов через каждые 30–40 лет. Но обычно его циклы происходят один раз в 30 лет. После того как кризис миновал, экономика начинает развиваться стабильно, но до поры до времени, пока не наступит очередной кризис. Кондратьевские циклы хороши для долгосрочных планов предсказания кризисов в мировой экономике. Вспомните великую депрессию в Америке в 30-е годы. По кондратьевским циклам следующий кризис должен был произойти в семидесятые годы. Так оно и случилось! По этим же циклам произошел мировой кризис и в 2008–2010 годах. После мирового кризиса 2008 года группа наших ученых задалась целью построить алгоритм, с помощью которого можно было бы делать краткосрочные прогнозы, то есть на 2–5 лет вперед. Мы построили математическую модель, которая позволила предугадать вторую волну кризиса. Ведь вслед за циклическим глобальным кризисом в мировой экономике наступают промежуточные кризисы. Первая мощная волна кризиса как цунами прошла в 2008 году, потом началось формирование второй волны, которая обрушилась в виде обвала фондовых бирж 4 августа 2011 года.

Что является предвестником каждой такой волны?

— Предвестником такой волны является надувание пузыря в какой-то определенной сфере. К примеру, первая волна мирового кризиса была спровоцирована нефтяным пузырем. Если помните, в 2008 году цены на нефть взлетели с 60 до 147 долларов за баррель. А потом этот пузырь лопнул, и цена опустилась до 30 долларов. Так вот, когда этот нефтяной пузырь лопнул, мы стали следить, куда идут доходы от продажи нефти — это более триллиона долларов. Оказалось, что львиная доля этих денег идет в золото и драгоценные металлы. И стали наблюдать, как будут расти уже в 2009 году цены на золото. Мы зафиксировали стремительный их рост. Это уже предвещало надувание теперь золотого пузыря. Нам стало понятно, что после того как этот пузырь лопнет, начинется вторая экономическая рецессия. На первый взгляд предсказать это казалось просто. Однако следует учитывать, что этот рост непредсказуем. И никто не мог описать это математическим языком, а нам это удалось. Группа ученых в лице вашего покорного слуги, профессора, ректора МГУ Виктора Садовничьего и доктора исторических наук, ведущего научного сотрудника Института востоковедения и Института Африки РАН Андрея Коротаева сумела описать эту математическую формулу. Оказалось, что наш алгоритм очень хорошо вписывается во все это. На компьютере мы подсчитали, что очередное лопание таких пузырей произойдет 3 августа 2011 года. И опубликовали свои прогнозы в прошлом году в научных журналах как в России, так и самих Соединенных Штатах. Кстати, мы не раз предупреждали американцев о дефолте!

Так почему же они вовремя не отреагировали на ваши предупреждения?

— Дело в том, что научные труды мало читают. Вспомнили о наших прогнозах только тогда, когда это все произошло. Нам никто не верил. Мы рассчитали 3 августа, а обвал на американских фондовых рынках случился 4 августа. То есть ошиблись всего на один день. Но зато теперь мы имеем математическую модель, которая успешно сработала. В будущем мы сможем еще предсказать с помощью алгоритма подобные мировые кризисы. А правительство, если захочет, то может предпринять меры для того, чтобы смягчить эти последствия. Предотвращать кризисы не удается никогда, потому что правительства в основном занимаются популизмом. Возьмите, к примеру, американский конгресс. Вот, если бы они не договорились с правительством США, то рецессия уже сейчас бы пошла. Но все равно в конце сентября - начале октября этого года пойдет спад во всей мировой экономике. В первую очередь в самой Америке, а затем в периферийных странах Европы, а после и в развивающихся странах.

А когда по вашим прогнозам может произойти третья волна кризиса в мировой экономике?

— Мы сейчас работаем над этим. Но предполагаем, что это произойдет в конце 2012 — в начале 2013 годов. Третья волна не заставит себя долго ждать. Чтобы подсчитать, когда это случится, нам нужны еще несколько месяцев. Известный публицист Рубини, кстати, предсказывает, что кризис может наступить в 2013 году. Но мы, в отличие от этих экспертов, которые вербально все прогнозируют, с помощью математических формул можем высчитать с точностью до одного дня, когда все это произойдет. Третья волна будет зависеть от того, какая реакция последует на вторую волну. Пока мы знаем реакцию известного американского экономиста Бена Бернанке, заявившего, что до 2012 года будут раздаваться бесплатные деньги.

В своих научных трудах вы заявили о том, что после глобального кризиса 2008 года мировая экономика вошла в затяжную депрессию, которая может закончиться только в 2017 году…

— Помните, как после мирового кризиса все стали предсказывать, что все нормализуется и начнется подъем в экономике? Но прошло почти два года, и вместо подъема в экономике мы видим вторую волну кризиса. Мы предсказывали, что всего будет три волны кризиса в мировой экономике. И только в 2017 году начнется оживление, а в 2018 году — подъем в экономике. Мы этот прогноз не меняем, он остается. Кстати, вторая волна кризиса закончится только через год-полтора.

Не кажется ли вам, что дефолт был создан американцами искусственно, чтобы погасить свои внешние долги дешевыми долларами?

— Вы совершенно правы! Все это потолочное шоу конгресса США. Не забывайте, что в следующем году в Америке состоятся очередные выборы президента. Поэтому я считаю все их заявления предвыборным шоу, которое не имеет отношения к девальвации доллара. Что выгодно США, но не выгодно остальному миру. И Америка об этом знает и печатает в большом объеме резервную валюту. Из-за того, что Бернанке напечатал 7 трлн ничем не обеспеченных долларов, доллар обесценился на 20%. Сейчас он объявил о бесплатных долларах, а скоро, помяните потом мои слова, объявит о третьем раунде количественного смягчения денег в объеме одного триллиона долларов. Ни на один цент не больше, но и не меньше. Потому что другого выхода у Америки сейчас нет. Это и станет последней каплей, которая сгенерирует ускорение инфляции во всем мире. Этот процесс в первую очередь ударит по Китаю, где наблюдается перегрев в экономике. Америка должна прекратить печатать дешевые доллары. Даже Китай за эти годы напечатал лишние 6 триллионов юаней. Всем нужны дешевые деньги. И Европе тоже. Кстати, европейские банки уже скупили все плохие долги Испании на миллиард долларов. Я уверен, что они выкупят еще на триллион долларов чьи-нибудь долги.

Можно ли с помощью ваших математических формул предсказать не только экономические, но и политические кризисы?

— Пока используем свою математическую формулу в области экономики, хотя, думаю, этот алгоритм может быть применен и в других сферах. Кстати, подобная формула была использована японцами для предсказания разрушительных землетрясений. С помощью алгоритма они с точностью до часа установили, когда произойдет катастрофа. И последствия после землетрясения были минимизированы. Я думаю, такие математические формулы могут быть использованы и в авиации, чтобы предугадать крушения самолетов.

Помнится, с помощью математических вычислений вам удалось предсказать победу на выборах в США Барака Обамы. Кто, если не секрет, станет следующим президентом Америки?

— Обама выиграет президентскую гонку во второй раз. Бернанке сейчас раздает дешевые доллары, тем самым пытаясь держать на плаву экономику страны еще год, пока не пройдут президентские выборы. А Бернанке всегда поддерживал политику Обамы. В американской истории всегда так было. Если экономика держится на плаву и не падает, то президент идет на второй срок.

А вы можете с помощью расчетов предсказать, кто станет следующим президентом Казахстана? И будет ли назначен Назарбаеву преемник в лице его среднего зятя Тимура Кулибаева?

— Я не хочу больше лезть в политику. Поэтому отвечу так: «Это знает только один Бог!» (смеется).

Беседовала Дилярам Аркин

У российской экономики есть все возможности для инновационного прорыва. Санкт-Петербургский ВЕСТНИК

Файл:  Загрузить
"Встреча назначена в будущем" Эксклюзивное интервью для газеты "Лица"

Файл:  Загрузить

Пятнадцать лет назад, 11 сентября 2001 года, Нью-Йорк подвергся крупнейшей террористической атаке за всю историю США. Вскоре Америка и ее союзники начали операцию "Несокрушимая свобода" в Афганистане и некоторых других регионах мира. В Киргизии появилась американская авиабаза "Манас" (первоначально она называлась "Ганси" в честь командира нью-йорских пожарных, погибшего во время спасательной операции). Через нее в Афганистан перебрасывались военные грузы и военные. Об истории создания этой базы РИА Новости рассказал тогдашний президент Киргизии Аскар Акаев.


— Чья была инициатива по созданию в Киргизии американской военной базы?

— Прежде всего, надо вспомнить, что в 1999 и 2000 годах было нашествие тысячных бандформирований из Афганистана, Пакистана во главе с бойцами Исламского движения Узбекистана (ИДУ). Они проходили через границу Афганистан-Таджикистан, затем через Таджикистан. Потом через Кыргызстан и направлялись в Ферганскую долину, чтобы дестабилизировать ситуацию в Фергане. Цель у них была и остается, наверное, — образование исламского халифата в Средней Азии.

Ферганская долина — это родина центральноазиатского фундаментального ислама, откуда вообще ислам всегда распространялся и поддерживался по всей Центральной Азии. Там были медресе еще во времена Тамерлана. Поэтому там они всегда могут найти поддержку, мобилизовать огромные силы. От этого могли пострадать все республики.

Нам (Киргизии) пришлось напрягать максимум усилий, чтобы не пропустить их в Ферганскую долину, хотя они через Кыргызстан шли транзитом. Вооруженные силы Кыргызстана остановили эти банды, при этом мы потеряли, к сожалению, 56 человек — мирных граждан и военнослужащих. Мы не пропустили ни одного бандита в Узбекистан.

Поэтому была тревога, что будут новые нашествия. Особенно после того, как они совершили такой акт в самом Нью-Йорке. Уже все думали, что им ничего не стоит подбросить десятитысячное формирование в Среднюю Азию. Это сегодня все по-разному рассуждают, а тогда все были обрадованы, что США возглавили мировую коалицию и мы наконец уничтожим эти террористические группы и будем потом жить и не волноваться, что с юга будет какая-то опасность.

Поэтому когда США объявили войну международному терроризму и начали сплачивать международную антитеррористическую коалицию, у Кыргызстана был интерес к такой коалиции.

США через Госдеп обратились к нам, мы сначала провели консультации с Москвой, с Астаной, то есть нашими соседними странами, союзниками по ОДКБ. Они тоже выразили пожелание, что всем нам надо принять участие в этой борьбе против международного терроризма. Вы помните, что президент России Владимир Путин был первый, кто позвонил президенту Бушу и выразил соболезнования в связи с событиями 11 сентября, и первым, кто поддержал эту антитеррористическую коалицию.

— То есть инициатива создания базы принадлежала Госдепу?

— Да, инициатива принадлежала Госдепу США. От них было письмо за подписью президента США Буша-младшего.

— К кому еще они обращались, кроме Киргизии?

— Известно, что они обращались ко всем республикам Средней Азии. Они имели некоторый период базу и в Узбекистане (Карши-Ханабад в 2001-2005 годах — ред.).

— То есть на тот момент Путин и Назарбаев не возражали против открытия американской базы в Киргизии?

— Никто из лидеров соседних стран не возражал. Тогда, в 2001 году, и президент Путин, все руководители стран Центральной Азии, большинство руководителей мира — все поддержали призыв Буша сформировать международную антитеррористическую коалицию, поскольку впечатление от этого теракта было во всем мире сильное. Другое дело уже, когда политики, общественность увидели действия американцев в Афганистане. Война в Ираке уже была воспринята неоднозначно, даже некоторые союзники не поддержали.

А в 2001 году все единодушно поддерживали. Но потом люди увидели, что у американцев было много целей и они вовсе не собирались уничтожать международных террористов везде и всюду. А в каких-то частях света они даже наоборот выращивали, чтобы использовать для решения своих геополитических целей. Например, в регионе Ближнего Востока.

Это сегодня кто-то осуждает, кто-то говорит, что неправильно сделали, что предоставили авиабазу. А тогда все как один говорили, что очень правильно. Так рассуждали все соседние лидеры, потому что очень были напуганы. В том же Узбекистане всего несколько террористов, которые проникли, навели такой шорох (имеются в виду события в Андижане в 2005 году — ред.).

Со всеми лидерами я общался в нашем регионе, все были очень обеспокоены и все радовались, что сейчас американцы уничтожат всех террористов до единого и лет 50 мы будем править, лежа на боку, и не знать никаких проблем с террористами с юга. Но американцы, наоборот, разворошили весь этот улей. Сегодня терроризм не то чтобы уничтожен — он набрал силу.

Американцы поначалу обещали, что они расправятся с международным терроризмом за неполный год, потом освободят аэропорт. Но впоследствии мы увидели, что они пришли туда надолго и их задача не ограничивалась уничтожением международных террористов в Афганистане. А их главная цель в том, чтобы занять этот плацдарм Центральной Азии для того, чтобы решать геополитические свои проблемы. Поэтому они очень долго искали лидера террористов Бен Ладена. Целых десять лет (Усама бен Ладен был уничтожен американским спецназом в своем доме в Пакистане 2 мая 2011 года — ред.).

Когда мы поняли, что американцы пришли надолго, мы понимали, что это будет раздражать наших великих соседей — Россию, Китай. Чтобы выйти из этой ситуации, это как раз было мое предложение, мы предложили России открыть авиабазу в Канте, где в советское время была прекрасная инфраструктура и элитная летная школа.

В течение трех месяцев (в 2003 году) мы совместно с Россией создали базу российской военной авиации, которая стала авиационным компонентом коллективных сил ОДКБ. Таким образом удалось как бы сбалансировать присутствие американцев. И китайцы, в частности, выразили официальное удовлетворение тем, что в Кыргызстане мы разместили авиабазу России.

— При организации американской базы назывались какие-то сроки, на которые открывается база?

— Срок был назван — один год. Американцы просили один год с возможным продлением. Но американцы, как известно, не выдержали эти сроки, поскольку у них были, как всегда, планы второго, третьего эшелона. (Потом) каждый год продлевалось, каждый год Госдеп направлял запрос.

— Постепенно Киргизия увеличила арендную плату?

— При мне до 2005 года арендная плата оставалась постоянная. Мы не хотели спекулировать на этом, торговаться. Плата была небольшая, потому что мы считали, что эта операция поможет и нам в борьбе с террористами.

— Вы говорите, что борьба с терроризмом, как оказалось, не единственная цель США в этом регионе. А какие еще?

— У них задача очевидна в любом регионе. США считают, что они соседи всех стран на всех континентах. Все они входят в круг их интересов. Их задача — контролировать ситуацию. Эта цель очевидна — контролировать регион Центральной Азии. Это очень удобная позиция, чтобы контролировать огромный район Центральной Азии.

Самая главная цель — занять этот геополитически удобный плацдарм и контролировать различные пути перетока энергоресурсов. В частности, они перерезали возможный прямой маршрут доставки нефти из (Персидского) залива в Китай. Потому что Китай очень нуждался и один из потенциальных трубопроводов мог пройти через Афганистан, Иран непосредственно в (Персидский) залив. США не хотелось, чтобы Китай получил такой легкий, прямой доступ к энергоресурсам.

Китай сейчас становится глобальным лидером. Сейчас мы видим захватывающую борьбу за мировое лидерство между США и Китаем. Поэтому для США это ключевой плацдарм для того, чтобы контролировать главного соперника — Китай.

Это плацдарм, о котором только и мечтает США. Там Индия рядом, сразу три великие державы — Россия, Китай, Индия, которые могут изменить геополитическую ситуацию в мире в XXI веке.

— Но в 2001 году было похоже, что американцы собираются бороться с террористами всерьез?

— По тому, как они тянут "удовольствие" более 15 лет… Ну и где конец терроризму? Видно, что у них нет такой цели — уничтожить полностью. Наоборот, у них задача — просто их (террористов) контролировать и направлять против неугодных властей, стран.

— Может, борьба с терроризмом сразу была лишь предлогом, чтобы прийти в этот регион?

— Ну, вполне возможно. У них всегда в уме что-то. Это был для них прекрасный случай. Конечно, это (11 сентября) трагедия и как-то бестактно говорить, но тем не менее они этим прекрасно воспользовались.

Как теперь выясняется, организаторы теракта находились не в Афганистане, а как теперь заявляет Капитолий — в Саудовской Аравии. В стране-союзнике, самой дружественной на Ближнем Востоке США. Тем не менее они объявили, что они сидят в Афганистане, поедем уничтожать всем миром. Это говорит, что главная их цель — остаться навсегда, поэтому они и не торопятся.

Тогда уже началось разочарование и критика размещения этих баз на территории Средней Азии. Первым Узбекистан потребовал, чтобы США свернули базу на их территории, а потом уже и Кыргызстан.

— Мы помним, что в те же годы Киргизия вступила в череду цветных революций и переворотов. Президенты в Киргизии меняли друг друга довольно часто. Могли американцы влиять на внутриполитическую жизнь Киргизии, чтобы, например, сохранить свою базу?

— "Тюльпановая революция" (в 2005 году, после которой Аскар Акаев потерял власть и был вынужден бежать из Киргизии, — ред.) — фактически это государственный переворот, а не революция. Это было установлено многими экспертами, написали целые тома. В том числе экспертная группа ООН признала, что это был в чистом виде государственный переворот с участием криминальных элементов, наркобаронов. Этот переворот был организован при непосредственном участии, руководстве, финансовом и информационном обеспечении США. Они не скрывали. Этим открыто занимался посол США (Стивен) Янг.

— Какова была цель Америки в этой революции?

— Распространять таким образом демократизацию по американским образцам. До этого, в 2003 году, произошла "розовая революция" в Грузии, "оранжевая революция" в 2004 году в Украине. До этого была Сербия.

Им казалось, эта демократизация таким способом успешно продвигается, надо распространить этот опыт в Центральной Азии. Поэтому они планировали "тюльпановую революцию", но революция не получилась, они осуществили государственный переворот. Буквально через месяц они попытались такую же революцию организовать в Узбекистане, в Андижане, но там она была жестоко подавлена.

— Было ли целью США в этом перевороте сохранить свою базу?

— Этот процесс демократизации шел параллельно. Все успешно, там послы получали высшие награды США из рук президента. Поэтому послу в Кыргызстане и, я думаю, в других странах Средней Азии не терпелось тоже организовать такую революцию.

Другое дело, что почему именно американцы против президента Акаева организовали переворот? Они всегда считали, что Кыргызстан — это островок демократии в Центральной Азии, а президента Акаева называли чуть ли не Джефферсоном Центральной Азии (Томас Джефферсон — один из авторов Декларации независимости США, третий президент в 1801-1809 годах — ред.).

Есть эпизод, связанный с этим. В 2004 году ко мне обратились от Госдепа с предложением посадить в аэропорту "Манас" "Аваксы" (система дальнего радиолокационного обнаружения и управления AWACS — Airborne Warning and Control System, где в качестве самолета-носителя используется Е-ЗА, построенный на базе пассажирского самолета "Боинг 707-320", — ред.). Приезжал специальный помощник госсекретаря обговаривать эту операцию.

"Авакс" — это "Боинг", над которым "гриб", радиолокационная станция. Он поднимается над Кыргызстаном и видит в радиусе трех тысяч километров, то есть пол-Китая, пол-России. Конечно, это мы не могли позволить. На это ответ у нас был четко отрицательный. Это просто не может обсуждаться.

После этого они, конечно, решили свергнуть (президента Киргизии — ред.). Потому что у них принцип такой — если кто-то ослушался желания США, принцип "использовал-выбросил" работает жестко. Это было одним из элементов того, что они спланировали "тюльпановую революцию" в Кыргызстане.

— То есть вы имели право голоса и могли отказать этому "Аваксу" в базировании?

— Ну а как же? Это наша территория, мы стали независимой страной.

В 2001 году на фоне этой трагедии в Нью-Йорке, этого эпохального теракта весь мир был настроен поддержать США, искоренить международный терроризм, поэтому все поддерживали, все шли навстречу. Мы предоставили транзит, но никоим образом не размещение там оружия наступательного, разведывательного назначения.

Функционал этой базы заключался только в переброске грузов, живой силы. Но никоим образом не разведывательных и других сил наступательного назначения.

Эта база всегда служила первоначальной цели — перебрасывали живую силу, грузы для обеспечения войск коалиции в Афганистане. Мы не знаем, что на обратном пути они решали. Возможно, перевозили героин — бог его знает. На обратном пути могли все что угодно.

— Можно всерьез рассматривать эту версию, что вывозился героин?

— Ну писали западные журналисты даже, что, возможно, перевозили героин.

— Руководство базы могло знать, что вывозится героин?

— А как не знать, если они сами этим занимались? Вы же знаете, США свои расходы таким образом возмещали и на американском континенте. Это общеизвестно. В Латинской Америке например, их все операции… Их же никто не оплачивал, они возмещали через наркоторговлю. А почему исключить тогда в Афганистане? Самого высочайшего качества (героин — ред). Так пишут сами американские журналисты.

— А у вас была возможность контролировать, что они везли?

— Нет, такой возможности контролировать не было.

— А как американцы отнеслись, когда Киргизия, наоборот, решила с ними попрощаться?

— Это происходило уже при следующих президентах, поэтому я не могу знать.

https://ria.ru/interview/20160915/1476998018.html

Сегодня великому писателю и гуманисту исполнилось бы 80 лет

Мне посчастливилось почти два десятилетия близко знать Чингиза Айтматова. Он был не просто другом, но верным соратником в трудной борьбе за демократическое переустройство жизни.

При всей умудренности и несуетности ему не были чужды человеческие страсти, слабости и колебания. Но когда речь шла о главном - о творчестве, политике и демократии, Чингиз Айтматов никогда не уклонялся от строгих нравственных ориентиров и того же требовал от друзей. Соприкасавшиеся с ним в жизни люди всегда видели, что этот человек стоял на несколько ступенек выше, жил в другом интеллектуальном измерении, излучал особую духовную эманацию и, не побоюсь высокопарно сказать, был аристократом духа.

Наверное в айтматовском возвышении воедино сплелось множество факторов. Первое место бесспорно занимает его уникальная генетическая одаренность. В том же ряду стоит природная одухотворенность, исходящая от овеянной легендами земли Ала-Тоо. Как у Пушкина, в детстве у Айтматова была своя Арина Родионовна. Любимая бабушка увозила внука в горы и там бесконечно рассказывала сказки и волшебные предания, навсегда вошедшие в его память.

А потом кыргызский национальный самородок, писавший с удивительным изяществом и блеском на русском языке, подобно метеору ворвался в российский культурный мир и был в нем радушно принят. По нынешним временам это трудно представить, но люди моего поколения никогда не забудут, как в 60-е годы ушедшего века духовную жизнь нашей общей тогда страны всколыхнули произведения молодого кыргызского писателя. Герои его повестей "Джамиля", "Белый пароход", "Прощай, Гульсары!" вошли в души людей, уводя их в мир возвышенной романтики, целомудренных человеческих чувств. Огромные книжные тиражи расхватывались мгновенно, за айтматовскими книгами в библиотеках выстраивались очереди.

На современном языке бурление общественных страстей того времени вокруг имени Айтматова называлось бы "айтматоманией". И это легко понять. Творчество писателя было тесно сопряжено с духом времени, отвечало превалирующим тогда умонастроениям, особенно среди молодежи. В ногу с эпохой шла и дальнейшая творческая эволюция Айтматова.

Свидетельством стремительного роста его литературного мастерства, гражданской зрелости стали произведения-притчи "И дольше века длится день (Буранный полустанок)", "Плаха", "Тавро Кассандры". Путь от раннего романтизма к литературной зрелости продолжился органичным переходом писателя и мыслителя на рубежи высокой гражданственности.

Всей своей жизнью Чингиз Айтматов показал, что писатель - это не только профессиональное призвание, но и твердая приверженность духу свободолюбия и демократии. Во времена начавшихся в Советском Союзе в конце 80-х годов коренных внутриполитических перемен всенародно известный писатель Айтматов стал очень яркой фигурой.

Будучи в то время депутатом Верховного Совета СССР, я хорошо помню, каким уважением и авторитетом пользовался Чингиз Торекулович в российских демократических кругах. И когда в то время в Кремле родилась идея создания международного форума интеллектуалов, то именно Чингиз Айтматов был призван на роль его духовного лидера. Так возник названный по имени нашей "голубой жемчужины" Иссык-Кульский форум, в рамках которого выдающиеся интеллектуалы всего мира пытались найти пути совершенствования современного миропорядка, взывали к разуму, к отказу от силы в решении спорных международных проблем.

Дальнейшая дипломатическая деятельность на посту посла в центре Европы вывела Айтматова из бурного постсоветского политического водоворота, но его духовное влияние оставалось неизменным. Это особенно ощущалось в новом суверенном Кыргызстане, в жизни которого великий народный писатель стал национальным символом, вышел на уровень эпических героев.

Нельзя не признать, что с уходом Айтматова разрушился один из стержней, скрепляющих духовную жизнь постсоветского пространства, в нем возникла ощутимая брешь. В моей родной республике все чаще задают вопрос: "Как дальше жить без Айтматова?" Казалось бы, ответ ясен. Жить по Айтматову, по совести, по правде, поступать по справедливости, следовать принципам демократии, общечеловеческим нормам морали и нравственности. К сожалению, нынешняя обстановка в республике складывается не в пользу этих принципов и норм.

Со своей стороны хотел бы обратить внимание на ключевые заветы Чингиза Айтматова, верность которым он свято хранил. И первый завет - о любви к родной земле и верности своему народу.

Нередко Айтматова называют гражданином мира. Это можно отнести только к его творческому наследию. По складу ума, человеческому и гражданскому мировосприятию Айтматов был кыргызом плоть от плоти, кровь от крови. Родная земля была главным источником его творческого вдохновения. С наивысшей экспрессией эти чувства писателя проявились, пожалуй, в повести "И дольше века длится день". Именно в ней впервые в мировой литературный обиход было введено понятие манкуртизма.

Чингиза Айтматова глубоко тревожило, что в нынешние времена обрел новые формы существовавший в древние времена в некоторых глубинных районах Азии бесчеловечный обычай путем мучительных истязаний лишать молодых людей памяти, принуждая забывать собственных родителей, свой народ и родную землю, превращая их в презренных рабов - манкуртов. Масскультура и другие навязываемые из-за океана изощренные способы человеческого оболванивания, линия на повсеместное нивелирование образа жизни и политических взглядов людей, размытие их национальной идентичности есть не что иное как современный способ насаждения манкуртизма в глобальном масштабе. Историческое и национальное беспамятство, считал писатель, это зло, которое пожирает души людей, губит общество.

Обласканный широким международным признанием, удостоенный многочисленных почетных званий, наград и премий России, Кыргызстана и других государств, проработавший много лет на посольском поприще в центре Европы, великий писатель мог на склоне лет выбрать для жизни любую страну. Но зов Родины оказался выше. Без колебаний Айтматов вернулся в родной Кыргызстан, в любимый с детства аил Шекер. И местом его вечного упокоения на земле Ала-Тоо стал мемориал на высоком холме, где похоронен его отец, павший жертвой сталинских политических репрессий.

В эпиграфе к книге "Материнское поле" Айтматов с болью написал: "Отец, я не знаю, где ты похоронен". Как президент я помог в свое время восстановить попранную большевиками справедливость, достойно, с надлежащими почестями перезахоронить прах Торекула Айтматова. И к этому месту, где ныне отец и сын лежат рядом, народная тропа никогда не зарастет.

И вторым величайшим по своей значимости айтматовским заветом стал его наказ кыргызам любить и уважать Россию. С этой великой страной наш народ навечно связала единая евразийская земля и общая историческая судьба. И я никогда не устану повторять высказанную в свое время мной - под большим влиянием Айтматова - мысль: "Россия дана нам Богом и историей". Чингиз Торекулович всегда считал Россию своей второй Родиной, которая вывела его на широкую творческую дорогу, вдохновила на высокие художественные свершения, помогла в международном признании его выдающегося таланта. В переломное для нашей общей страны время в Айтматове реализовались присущие ему с юности качества политического борца за лучшую народную долю. В демократической летописи России его имя сохранится навсегда.

Хорошо зная отечественную историю, Айтматов осознавал и высоко ценил то, что кыргызы как нация исторически смогли выжить, опираясь на помощь России. Более двух веков назад из Ала-Тоо была направлена к российской императрице Екатерине Великой специальная миссия с просьбой принять кыргызов в российское подданство и защитить их от чужеземных притязаний.

Сигнал о российской поддержке надолго послужил предостережением для тех, кто покушался на нашу землю. В начальный период территориального размежевания Центральной Азии по большевистскому сценарию кыргызской автономии посчастливилось войти в состав РСФСР и избежать растворения в общетуркестанском котле. В нашей общей истории неоспоримо превалируют светлые времена, хотя на многовековом пути случалось всякое. Айтматов крайне негативно относился к конъюнктурным попыткам некоторых постсоветских лидеров без должных оснований бросить в историческом контексте мрачную тень на Россию. Однажды он сказал: "Порой наши национальные ура-патриоты берутся разглагольствовать о том, что Москва нас поработила. Я им всегда отвечаю: спасибо скажите, что так случилось, иначе мы бы были не лучше Афганистана".

Айтматов не дожил до своего 80-летия несколько месяцев. Наверное ускорило печальный исход и то, что административным своеволием посол и великий писатель был безосновательно вырван в пожилом возрасте из привычной среды. Чингиз-ага ушел из жизни, но с годами его гений будет высвечиваться ярче и ярче. Его произведения и герои всегда будут согревать человеческие души. Поднятые в его произведениях острые философские, этические, нравственные и социальные проблемы навечно останутся актуальными, будут волновать человечество, оказывать облагораживающее влияние на будущие поколения. Как подлинный феномен духа, таланта, интеллекта, ярко и полно отразивший характер современной эпохи и нашего противоречивого бытия, Чингиз Айтматов обеспечил себе достойное место в истории, в благодарной памяти друзей, почитателей, народов.

Аскар Акаев (первый президент Кыргызстана, иностранный член РАН, профессор) 

Российская газета - Федеральный выпуск №4812 (0)

https://rg.ru/2008/12/12/aytmatov.html 

Первый президент Киргизии о евразийской интеграции

Ведущий программы "Реальное время" на телеканале Царьград Юрий Пронько пообщался с Аскаром Акаевым, президентом Киргизской Республики в 1990-2005 годах. В центре внимания - перспективы создания "Большой Евразии".

ЮРИЙ ПРОНЬКО: Президент России Владимир Путин выступил с инициативой по созданию нового глобального проекта - Большое Евразийское пространство. Уже сейчас более 40 стран мира проявили неподдельный интерес к этой инициативе Кремля. "Большая Евразия", проблемы и перспективы развития - это "Главная тема" сегодня в "Реальном времени".

Наш гость, эксперт - Аскар Акаев. Аскар Акаевич, здравствуйте.

АСКАР АКАЕВ: Здравствуйте.

Ю.П.: Давайте начнем с главной темы. Ваши первые мысли, которые возникли, когда вы услышали об этой инициативе президента? 

А.А.: Я считаю, что эта инициатива весьма своевременная. Поскольку она имеет все основания. Мы знаем, что сам Евразийский экономический союз родился тоже по инициативе Владимира Владимировича Путина, примерно два года назад. Он как раз высказался о новой форме интеграции. И вот - сегодня функционирует Евразийский экономический союз. Правда, в усеченном виде. Хотелось бы, чтобы это была более глубокая, более полная интеграция. Но я думаю, придет и это время.

А что касается инициативы "Большой Евразии", я ее поддерживаю. Я считаю, что это инициатива, которая имеет длительное будущее. Это очень важная инициатива для XXI века, учитывая то, что сегодня возрождается как евразийская цивилизация, так и китайская, индийская. Мы видим, Шанхайская организация сотрудничества сегодня крепнет и расширяется. Только недавно в Ташкенте были приняты новые члены ШОС. Это Индия, Пакистан, на очереди Иран. Таким образом, структурирование "Большой Евразии" уже идет, а в центре - действительно евразийская цивилизация, которая может служить мостом между этим нарождающимся на Востоке таким мощным союзом и Европейским союзом на Западе. Эта идея получит скоро и материально-экономическое, во многих измерениях подтверждение.

Например, во время недавнего визита президента Путина в Китай было подписано большое соглашение с председателем Китайской Народной Республики Синь Цзиньпинем. Там как раз предусматривается разработка и принятие обширного торгового соглашения между Евразийским союзом и Китаем. Постепенно это, конечно, перейдет, я думаю, в торговое соглашение в новом формате - между Евразийским союзом и странами Шанхайской организации; со временем, и с Европейским союзом. И я убежден, что это даст огромный импульс.

Только что вы говорили о проблемах в экономическом развитии России, о стагнации российской экономики, об урезании поддержки... 

Ю.П.: Социальных расходов.

А.А.: И мне кажется, что как раз нужен динамичный рост экономик - не только России, но и всех стран Евразийского экономического сообщества. Нужен успех - для того чтобы это интеграционное объединение - ЕврАзЭС - стало успешным и привлекательным.

Как оптимист, я тоже участвовал в формировании интеграционных объединений на постсоветском пространстве. Я считаю, что если и будет успех в экономической сфере, то благодаря импульсам, благодаря развитию торговли между Евразийским экономическим союзом и Китаем, который реально может начаться. Потому что это было поддержано президентом РФ и председателем Китайской Народной Республики, и президентами всех стран Евразийского экономического сообщества. И это могло бы, я думаю, привести к расширению, к успешному продвижению интеграционного союза. Я оптимист и верю, что через годы это могло бы превратить евразийскую пятерку уже в евразийскую десятку.   

Ю.П.: Даже так? Если рассматривать в долгую?

А.А.: Да, в долгую. Даже в среднесрочном аспекте - к примеру, с горизонтом 10 лет, - я думаю, это было бы. Вот сейчас появляется прекрасная возможность дать импульс. То есть появляется один из внешних источников для того, чтобы начать экономический рост - как в России, так и в странах Евразийского экономического союза. 

Ю.П.: Если мы говорим о "Большой Евразии", какие здесь могут быть подводные камни, какие вы видите проблемы?


А.А.: Проблема, конечно же, в основном в терроризме. Усиление международных террористических сил, которые набрали вес на пространстве "Большой Евразии", начиная от Афганистана до Ближнего Востока. Сегодня все еще продолжается кризис в Сирии, но надеемся, что уже найден подход к его разрешению.

Будем надеяться, что эти проблемы начнут решаться. Мне представляется, что интеграционные процессы начнут снимать эти проблемы. Например, вступление в Шанхайскую организацию Индии и Пакистана. Индия и Пакистан, вы знаете, - страны, которые долгое время имеют пограничные претензии друг к другу.  

Ю.П.: Непростые, прямо скажем, отношения.

А.А.: Непростые. Но меня радует и вселяет надежду на то, что дела пойдут на поправку в этом регионе, тот факт, что они вступили единовременно в Шанхайскую организацию сотрудничества. А ведь Шанхайская организация сотрудничества возникла на почве именно создания дружеского окружения. Китай хотел дружеского окружения, страны СНГ хотели дружеского окружения: стремились на основе взаимного согласия решить пограничные споры - и все проблемы были решены. И мне кажется, что таким образом начнут сначала смягчаться, а потом и сниматься проблемы, которые стоят между Индией и Пакистаном.

Между Индией и Китаем тоже когда-то были проблемы. Но ведь сейчас они постепенно решаются. Они находятся и в БРИКС, и в ШОС теперь - и мы видим, как торговое, экономическое сотрудничество всесторонне развивается между Китаем и Индией.

Ну а у России с Индией всегда были прекрасные отношения. 

Ю.П.: И не только торгово-экономические.

А.А.: Да, в военно-технологической сфере тоже, во многих других сферах.

Поэтому эти события вселяют в меня оптимизм: будет упрочение мира, стабильности на пространстве "Большой Евразии", которая как раз создаст благоприятные условия для, прежде всего, торгово-экономических связей. Сегодня производственный потенциал Китая - колоссальный. Китай имеет огромные инвестиционные ресурсы. И если действительно торгово-экономическое и инвестиционное сотрудничество будет набирать обороты между евразийскими странами Евразийского экономического союза и Китаем, я уверен, что это будет одним из благоприятных экзогенных источников для экономического роста.

Вы сейчас как раз говорили о внутренних источниках. Я с вами полностью солидарен: для того чтобы начать рост в российской экономике, надо прежде всего стимулировать потребительский спрос. А следовательно, нужно как-то подумать о том, как наращивать доходы населения. Потому что именно доходы служат источниками спроса. С другой стороны, нужны, конечно же, инвестиции. Для того чтобы пошли инвестиции, действительно ресурсы есть. Но нужны проекты, нужны технологии, инновации, в которые можно было бы без оглядки инвестировать имеющийся капитал.

Вот, ко всем этим трем источникам добавляется это важное - внешние источники. Это могло бы стимулировать начало оживления и подъема экономик стран Евразийского союза.

Ю.П.: Давайте я сегодня будут сомневаться, и вы будете опровергать мои сомнения. Если рассмотреть структуру экономик стран, которые входят в Евразийский экономический союз, - мягко говоря, это разные структуры. Есть определенные, в какой-то мере противоречия. А если мы говорим о более серьезной интеграции, здесь вы не видите подводных камней? 

 

А.А.: Я сторонник буддизма - в том плане, что у буддистов есть очень хорошая предпосылка: глаза человеку даны спереди - надо всегда смотреть вперед, созидать будущее, а не оглядываться назад и бороться с прошлым. Знаете, я считаю, что в нашем прошлом было много замечательного, много хорошего, которое мы, может быть, потеряли в значительной мере, но еще не все. Поэтому надо смотреть вперед. И в чем я вижу, например, точки сопряжения. Смотрите, президент Путин проявил инициативу замечательную - сопряжение Евразийского экономического союза с Экономическим поясом Великого шелкового пути.

Ю.П.: Это проект Пекина.

А.А.: Да. Я считаю, что для Китая это жизненно важно. Потому что мы видим, что Трансатлантический союз и другие союзы пытаются в общем-то изолировать Китай и Россию от новых центров мирового роста, мировой торговли. В этой ситуации, конечно, Китай неслучайно начал этот экономический Шелковый путь. Потому что Китаю нужно уже на большом Евразийском континенте прокладывать пути для торговли, пути для инвестиций, пути для влияния. И тут страны Евразийского экономического союза, в первую очередь Россия и Казахстан, очень хорошие имеют позиции, могут оказаться в выигрыше. Поэтому это очень правильное было решение. Страны Евразийского союза, мы когда-то имели в общем-то одну экономику и были очень гармонично состыкованы.

Ю.П.: Взаимно интегрированы.

А.А.: Взаимно интегрированы. Причем были настолько глубоко интегрированы, что была экономика, которая работала как часы, можно сказать. Как хорошие швейцарские часы.

Ю.П.: Вы имеете в виду советскую экономику?

А.А.: Советскую эпоху, особенно 1960-1970-е годы. В 1980-х уже, конечно, начало потихоньку рушится, к сожалению великому. Но к этому можно вернуться. Да, мы много потеряли из-за деиндустриализации, но сегодня надо наверстывать.

В России президент Путин всегда говорит о том, что мы должны переходить на рельсы реиндустриализации, на технологическое перевооружение. Необходимо насыщать экономику инновационными продуктами, товарами и так далее, инновационной технологией. Вот на этой основе страны Евразийского экономического союза могли бы создать новую интегрированную экономику. Ведь об этом говорит и президент Казахстана. Об этом мечтают, конечно, и другие страны Евразийского экономического сообщества. Потому что без реиндустриализации, без создания новой индустрии говорить о таком мощном экономическом подъеме, конечно, не придется.

Я хочу привести такой пример. Был создан, если вы помните, Центр высоких технологий стран Евразийского экономического сообщества, но он бездействовал. Почему? Там даже были, я знаю, десятки, сотни проектов из всех стран Евразийского экономического сообщества. Из России, Белоруссии, Казахстана (в основном из трех этих крупных стран, конечно), Армении и других стран. И Кыргызстан мой родной, конечно, мог бы присоединиться к этим проектам. Но все эти проекты лежали, не реализовывались из-за отсутствия инвестиционных ресурсов. Не было инвестиций.

А сейчас, как раз во время визита президента Путина в Китайскую Народную Республику, было подписано соглашение об инвестиционном сотрудничестве. И китайская сторона берется как раз инвестировать в этот Центр высоких технологий Евразийского экономического союза. То есть появляется возможность совместно с Китаем инвестировать в те инновационные проекты, которые собраны в рамках Евразийского экономического союза. И это может произойти буквально в ближайшие годы. А это инновации, это новые технологии. И это технологии, которые касаются всех стран, не только, допустим, Белоруссии отдельно. Ведь Евразийская экономическая комиссия отбирала проекты, которые затрагивают экономические интересы всех стран - и Казахстана, и Белоруссии, и России... Теперь это интересно и Китаю.

Теперь, представьте себе, Китай (а у Китая есть инвестиционные ресурсы и достигнута договоренность) начнет инвестировать в эти проекты. И таким образом появляются новые производственные предприятия на территории стран Евразийского экономического союза. Это и новые тысячи рабочих мест высококвалифицированных, о чем мечтал президент Путин. Это добавленная стоимость, это начало роста экономики. То есть вот такие точки роста могут появиться. Это мощнейший стимул для дальнейшего динамичного развития и углубления Евразийского экономического союза.

То есть я смотрю оптимистично. В ближайшие годы может пойти такое динамичное развитие.

Ю.П.: Аскар Акаевич, я не думаю, что наши западные партнеры будут смотреть и наблюдать за происходящим интеграционным усилением между двумя глобальными проектами - Евразийским экономическим союзом и проектом Китая Великий шелковый путь. На ваш взгляд, здесь они смогут на противоречиях сыграть?

А.А.: Естественно, позиция Соединенных Штатов Америки однозначная - не допустить усиления "Большой Евразии" - ни Китая, ни России, ни Индии. Но я считаю, что время гегемонии Соединенных Штатов Америки проходит. Конечно, еще некоторое время, еще пару десятилетий Америка, конечно, будет диктовать миру (во многом, санкциями, военными операциями) свои условия. Но эпоха такого гегемона, к счастью для народов мира, все-таки проходит. 

Ю.П.: Это уже вчерашний день?

А.А.: Это вчерашний день. Развивающиеся страны, лидерами которых сегодня являются Китай и Индия, набрали такую мощь. Американцы, видимо, даже не могли предположить лет 20 назад, что могут упустить такое динамичное развитие Китая. Они помогали, вы помните хорошо, перемещали технологии в Китай.

Ю.П.: Производства целые.

А.А.: Да, целые производства, передавали технологию. Конечно, тоже в интересах финансового капитала Соединенных Штатов Америки. Ну а потом, 90 процентов прибыли все-таки шли в Америку - от передачи этих технологий. Но все-таки они упустили момент, когда Китай трансформировался в самостоятельную технологическую державу. Сегодня Китай уже сам динамично развивает технологии, во многих направлениях становится лидером. Индия тоже. У Индии ближайшие перспективы даже гораздо лучше, чем у Китая и у стран БРИКС. Сейчас Китай, первые 10 лет, был лидером. А следующие 10 лет, я уверен, будет Индия лидером.

Россия имеет самые передовые технологии в военно-технической сфере, с этим никто не спорит. Операция в Сирии показала, что последние усилия, которые были предприняты по улучшению в этой сфере, дали результаты. Практически дали. Но теперь в России, конечно, надо решать вопросы в сфере гражданских технологий - либо путем конверсии, либо путем решительной поддержки инновационного развития.   

Ю.П.: Формы могут быть разные.

А.А.: Да. И тогда "Большая Евразия", под лидерством России, Китая и Индии, становится мощной экономической и геополитической силой.

И я хотел бы сказать следующее. Европейский союз сегодня все-таки находится у точки бифуркации. Это приводит к размышлению европейских лидеров: а не повернуться ли тоже в сторону Евразии? То есть дружить по атлантической линии, конечно, они всегда будут. Но экономически, мне кажется, Европейский союз тоже может повернуться. Потому что от развития проекта Шелкового пути Европейский союз тоже может колоссально выиграть. И этого Европа не может упустить.

Посмотрите, в Средние века, когда процветал Великий шелковый путь, ведь вся инновационная продукция шла из Китая в Европу. И знания тоже из арабского мира перекочевали...  

Ю.П.: Когда-то это уже было.

А.А.: А сейчас это может стать двусторонним движением. То есть Восток "Большой Евразии" конечно заинтересован в передовых технологиях, в передовом менеджменте, который может прийти с Европы. А Европа заинтересована, потому что продукцию Европы может поглотить растущий средний класс Индии и Китая.

Я несколько лет назад был в Китае, встречался с учеными, встречался с профессорами университета. Профессор университета ездит на БМВ немецкого производства. Хотя эти же БМВ производятся в Китае. Я его спрашиваю: "Слушайте, а почему вы не пользуетесь БМВ китайского производства?" Он говорит: "Качество примерно одно и то же, но это - престиж!" Престиж - поэтому он покупает БМВ в Германии, германского производства, предпочитая китайскому. Поэтому Европа может развернуться.

Последние 40 лет были эпохой экономики предложения. Предложение решало. В мире все предлагали людям, покупали. Особенно послевоенные 30 лет - эпоха процветания. В общем, средний класс вырос колоссально на Западе. Он поглощал все. А сейчас в Америке средние классы размываются, Америка теряет позиции. В самой Европе тоже. А всю эту высокотехнологичную, высококачественную, но дорогую продукцию европейского производства кто будет покупать? Будет покупать средний класс. 

Ю.П.: Но и странам Евразийского экономического союза надо наращивать свои возможности. То же самолетостроение.

А.А.: Поэтому я думаю, что Евразийский экономический союз оказывается между Европейским союзом и Китаем - даже больше, ШОС давайте возьмем. БРИКС не будем брать, потому что Бразилия - далеко на континенте. Возьмем ШОС и Европейский союз, а в центре - Евразийская цивилизация. Поэтому я считаю, что это была замечательная инициатива Владимира Владимировича Путина - все-таки повышать интеграционный уровень. Я убежден, если будут в течение 4-5 лет успехи в экономическом развитии, если пойдет развитие новых технологий, новых производств инновационных на основе общих проектов... А проекты рождаются в основном в России, но они приносят плоды всем. 

Ю.П.: Эффект получают все страны.

А.А.: Эффект получают все, и это будет укреплять союз. И тогда, я уверен, он превратится в "десятку", а где-то через 15-20 лет, я убежден, может появиться снова Евразийская дюжина - все тринадцать. И Украина придет, и Молдова, и Грузия. Все снова придут, я уверен. Украина пройдет через эти адовы коридоры, испытает все и вернется домой. Европейский союз Украине ничего дать не может. И... сегодня, конечно, огромная проблема с Турцией, но 10 лет назад я слышал от турецких бизнесменов: "Слушайте, мы все строим в России, вся Россия отдыхает, кормит Турцию на побережье Турции. А почему бы нам пойти не в Европейский союз, а в ЕврАзЭС?" Такое было, между прочим.  

Ю.П.: И вы не исключаете того, что и Анкара также развернется. 

А.А.: Со временем. Потому что недавно премьер-министр Великобритании сказал, что Турцию не примут в ЕС и к третьему тысячелетию. И это истина. Поэтому со временем и Турция может.

Я убежден, что и Узбекистан, Азербайджан, Грузия, Украина - они все могут. Успехи экономической интеграции приведут к этому, я уверен. И может появиться просто Евразийский союз - с более полными полномочиями, с наднациональными органами, как в Европейском союзе.

Я думаю, что эта инициатива, эта идея Владимира Владимировича Путина - очень дальновидная стратегия. И она принесет пользу всем странам "Большой Евразии". То есть "Большая Евразия" сегодня уже формируется, понимаете? Благодаря успехам Китая, Индии, благодаря успехам ШОС. "Большая Евразия" уже продвигается, вот пожалуйста, по Великому шелковому пути.   

Ю.П.: То есть получается, что это уже не проект, а реальность?

А.А.: Это реальность, это уже реальность. Потому что - посмотрите, инфраструктурные проекты. Причем Китай готов вложить триллионы долларов, реальные триллионы долларов. Ведь уже проложены трубы, дороги строятся по Казахстану... Поэтому я считаю, что проект "Большой Евразии" будет иметь решающее значение в геополитических изменениях XXI века в ближайшие десятилетия. Я убежден, мир будет менять "Большая Евразия". "Большая Евразия" будет лидером мирового развития в XXI веке, начиная с первой трети. Я в этом убежден.  

Ю.П.: Спасибо вам огромное, Аскар Акаевич, мне было приятно провести с вами это время здесь, в студии телеканала Царьград. Надеюсь, это наша первая, но далеко не последняя встреча. Тем более, я с вами полностью согласен. "Большая Евразия" - это не вчера, это даже не сегодня, это завтра глобального мира и глобальной экономики.  

А.А.: Да, это завтра, это будущее мира, я считаю.

Ю.П.: Спасибо огромное.

Юрий Пронько

Царьград

http://tsargrad.tv/app.php/article/2016/07/05/askar-akaev-es-nichego-ne-mozhet-dat-ukraine

Под руководством академика Виктора Садовничего в Институте математических исследований сложных систем им.И.Пригожина МГУ начата работа, которая позволит повысить точность и надежность прогнозов развития экономики, в том числе и предвидения кризисов. Об этом корреспондент "РГ" беседует с координатором научного коллектива, иностранным членом РАН, академиком Киргизской академии наук Аскаром Акаевым.

Российская газета: В мире экономикой занимаются множество институтов, экономисты получают Нобелевские премии, но нынешний кризис выпрыгнул, как чертик из табакерки, став для всех сюрпризом. Почему наука оказалась бессильна?

Аскар Акаев: Вы не совсем правы. Например, сегодня можно прочитать материал Владимира Пантина и Владимира Лапкина, опубликованный еще в 2005 году, где они предсказывали нынешний кризис. Но их никто не желал слушать. Тогда доминировала точка зрения, что мировая экономика научилась жить без кризисов.

О том, что кризисы неизбежны, и они обязательно произойдут, какие бы меры ни предпринимали государства, впервые сказал еще в начале 20-х годов прошлого века наш выдающийся ученый Николай Кондратьев. За свое открытие он поплатился жизнью. Ведь большевики утверждали, что кризисы - это диагноз для капиталистической экономики, а у нас хозяйство плановое: как партийный съезд решит, так и будет. Социализму никакие катаклизмы не страшны. Может, Кондратьев и был бы рад согласиться с этой благостной картиной, но в его теории с неизбежностью появлялись кризисы. Более того, мир развивается именно благодаря кризисам.

РГ: То есть без кризисов мир находился бы в вечном застое? А может, это и есть "золотой век", о котором мечтали утописты?

Акаев: Поэтому их и называли утопистами. В реальности же в обществе нет ничего на века. Кондратьев сделал гениальное открытие. Он показал, что экономика развивается циклически: после депрессии, длящейся 6-8 лет, начинается оживление - 6-8 лет, затем бурный подъем - 24 года, переходящий в спад - 8-10 лет, и новая депрессия. Полный цикл длится 40-50 лет.

РГ: С чего начинается каждый следующий цикл?

Акаев: С перехода на инновационные технологии. Именно они дают импульс для дальнейшего развития. Скажем, четвертый цикл стартовал сразу после Второй мировой войны, его основой были эпохальные достижения в атомной энергетике, квантовой электронике, лазерной и вычислительной технике, авиа- и автомобилестроении и т.д. К середине 1970-х годов эти технологии, говоря образно, исчерпали импульс движения и начался спад.

В 1982 году стартовал пятый цикл Кондратьева. Его ядром стали новые технологии - микроэлектроника, персональные компьютеры, биотехнологии, информатика. Экономика вновь пошла в гору вплоть до 2005 года, когда начался спад. Это сигнал о завершении пятого цикла и перехода к шестому, который продлится около 40 лет. Зная эти циклы, а главное - периоды отдельных фаз, можно было заранее предсказывать, что кризисы в начале XXI века обязательно произойдут.

РГ: Но Кондратьев не дал ответа, когда же конкретно грянут кризисы...

Акаев: За это его и упрекали оппоненты: вы не можете сказать, что случится через год, через пять лет, а беретесь предсказывать на 20 или на 30 лет. У них в голове не укладывалось, как такое возможно. Но в этом и проявилась гениальность Кондратьева, сделавшего несколько важнейших открытий. Например, он резко сузил временной диапазон для кризисов: в 40-летнем цикле это восьмилетний период депрессии экономики. Точнее сказать не мог, так как в данной фазе царят хаос и полная неопределенность, которые не поддавались математике.

Но эта наука берет свое, как только фаза хаоса заканчивается и начинается другая. А вот следующие 30 лет цикла, когда происходит оживление, подъем и новый спад, Кондратьев описал своими формулами. И, как показали дальнейшие события, ни разу не ошибся.

Он сделал и другое потрясающее открытие. Хотя хаос и не поддавался математике, но ученый сумел в него заглянуть и понять удивительное его свойство. Как это ни парадоксально, именно в хаосе закладывается будущее экономики на следующие 30 лет. Более того, все дальнейшие события во многом предопределены решениями, принятыми в период депрессии. И никакие действия никаких правительств уже не смогут свернуть экономику с выбранного пути.

РГ: Но это какой-то фатализм, а как же воля человека?

Акаев: Проявляйте ее в период депрессии, когда закладывается будущее на последующие годы цикла. Здесь - полная свобода действий. А дальше придется двигаться по проложенным колеям.

РГ: Наши экономисты заявляют, что дно нынешнего кризиса пройдено и начинается подъем. Но, судя по циклам Кондратьева, вряд ли такой оптимизм оправдан.

Акаев: Все можно рассчитать. Мировая экономика в 2008 году вошла в депрессию, которая продлится около 7-8 лет, значит, завершится к 2017 году. Причем и здесь мир ждут промежуточные кризисы. Так, в 2013 году он будет связан с отголоском нынешних очень масштабных вливаний денег в экономику. После депрессии 6-7 лет будет происходить оживление, и только после 2025 года вплоть до 2042 года нас ждет подъем и процветание. До следующего спада. Нынешний кризис будет сопровождаться затяжной депрессией.

РГ: Именно сейчас, в период депрессии, человечество выбирает свой путь на дальнейшие десятилетия. Его контуры уже ясны?

Акаев: Они определяются инновациями, которые сегодня зарождаются и скоро выйдут на лидирующие позиции. Мир стоит на пороге уже шестого цикла. Его ядром будут нано- и биотехнологии, генная инженерия, мультимедиа, сверхпроводники, экологически чистая энергетика, компьютерные технологии.

РГ: Сегодня уже никого не надо агитировать за инновации, все страны на них ставят. Что же нового здесь может сказать наука?

Акаев: Она говорит, что нельзя бездумно гнаться за модой, так можно впустую потратить огромные деньги. Например, для инновационного прорыва, когда они входят широким фронтом во все сферы экономики, есть жестко определенное время - фаза оживления. А вот если вы опоздали, то придется ждать 40 лет, до следующего цикла. Яркий пример - Корея. Страна опоздала к началу четвертого цикла, начавшегося после Второй мировой войны, отстав от попавшей в волну подъема Японии на 10 лет. И хотя корейцы делали все возможное, чтобы догнать конкурентов, все равно отстали. А тех словно нес попутный ветер на повышательной волне цикла. Совершить инновационный прорыв Корея смогла лишь с началом пятого цикла, как раз через 40 лет.

РГ: Когда-то Россия не воспользовалась идеями Кондратьева. Сейчас чем они могут ей помочь?

АкаевУвы, в свое время руководство страны восприняло их как вредные. Сейчас предоставляется второй шанс, формируя экономическую политику и выбирая приоритеты развития, опереться на теорию великого русского ученого. В частности, в период депрессии следует активно вмешиваться в экономику, стимулировать инновации, а в период оживления и подъема действовать: отпустить вожжи и дать волю рыночной стихии, так как инновации лучше продвигаются в условиях свободной конкуренции. У России есть все возможности совершить инновационный прорыв на волне шестого цикла Кондратьева. Страна имеет для этого и финансы, и кадры, а главное - политическую волю руководства.

РГ: Вернемся к точному прогнозу кризисов. Кондратьев не решил эту важнейшую задачу, а сейчас есть шанс с ней разобраться?

Акаев: Этим занимается наш коллектив под руководством академика Виктора Антоновича Садовничего. Мы собрали сильную команду ученых из ряда ведущих институтов, куда вошли не только математики, но и экономисты, социологи и т.д. В основе работы - циклы Кондратьева. Тогда он не смог найти формулы для хаоса, а сейчас такая возможность появилась, так как совсем недавно, на рубеже веков, разработана математическая теория хаоса. И мы намерены применить ее к экономике. Если удастся, то сможем более точно предсказывать появление кризисов. Это позволит правительствам заблаговременно готовиться к ним и принимать меры.

От редакции
Коллектив "Российской газеты" поздравляет академика Аскара Акаевича Акаева с юбилеем!

В минувшем апреле в Минпромторге РФ состоялось расширенное заседание Бюро союза машиностроителей России и ассоциации «Лига содействия оборонным предприятиям» с участием председателя союза, генерального директора госкорпорации «Ростех» Сергея Чемезова и министра промышленности и торговли РФ Дениса Мантурова. Обсуждая актуальные проблемы промышленной политики, его участники сошлись во мнении о том, что перед российской экономикой, ее промышленным сектором стоит сложнейшая задача – стать конкурентоспособными в новом технологическом укладе и одновременно обновить производство старого технологического уклада. О возможностях и путях выполнения этой задачи «УмПро» беседует с академиком РАН, профессором МГУ Аскаром АКАЕВЫМ.

– Аскар Акаевич, вы были в числе тех экспертов, которые еще в середине «нулевых» годов заостряли внимание на знаковом тренде: начинавшийся тогда мировой кризис форсировал переход экономик ведущих стран на новый технологический уклад. Понадобилось почти восемь лет для того, чтобы соответствующая оценка ситуации последовала и на официальном уровне. Проблема в том, что, с одной стороны, уже есть понимание необходимости широкомасштабной модернизации отечественной экономики как главного условия ее конкурентоспособности в будущем, а с другой – столь же очевидна, скажем так, невысокая успешность попыток реально «запустить процесс» такой модернизации. На ваш взгляд, почему так происходит?

– В 2012 году мы проанализировали ряд стратегий модернизации экономики России, опубликованных за последние 5 лет, в том числе правительственную стратегию «Инновационная Россия-2020». В «Стратегии-2020» главным вектором является экспортная ориентация. Но дело в том, что Россия с экспортной ориентацией опоздала. Эта стратегия сработала в первую волну глобализации – в 1980-е годы, когда развитые страны – США, Великобритания, Германия – выносили промышленное производство в развивающиеся страны с более дешевой рабочей силой и менее строгими требованиями к экологичности производств. При этом сами страны-лидеры позиционировали себя как центры «постиндустриальной» экономики, сосредоточившись на развитии сферы услуг и инноваций, в том числе IT-технологий. Однако постиндустриальный мир не означает – мир без индустрии. Напротив, несмотря на снижение доли промышленности в структуре экономики развитых стран, в большинстве из них успешно функционирует хорошо отлаженная высокотехнологичная индустрия, способная как минимум на 2/3 обеспечивать население высококачественными промышленными товарами.

И этой первой волной в полной степени воспользовались Китай и другие страны Юго-Восточной Азии. Китай на протяжении уже 30 лет развивается темпами в 10% в год. И теперь уже Китай исходит из того, что экспортная ориентация в чистом виде себя исчерпала, и ставит задачу поставить свою экономику на два колеса: экспорт в развитые страны и остальной мир, и активная работа по стимулированию внутреннего спроса. С этой целью там увеличивают зарплаты рабочим, стимулируют село – в эту пятилетку колоссальные усилия прикладывают для роста внутреннего спроса. Таким образом, они строят сбалансированную экономику.

И в это время наши либеральные экономисты утверждают, что России нужна экспортно-ориентированная стратегия. Какая может быть экспортная ориентация, когда мы не можем решить проблемы импортозамещения! Нарастающий наплыв импорта сегодня представляет самую серьезную угрозу реальной экономике России. Темпы роста импорта в последние годы превысили 40%. А это очень опасно, когда экспорт не растет, поскольку рост импорта сокращает профицит торгового баланса. С другой стороны, объемы импорта однозначно определяются объемами экспорта нефти, газа и металлов или, точнее, ценами на них. Падение цен на экспортируемое сырье будет означать падение объемов импорта. Рост импорта и отток капитала уже скоро сделают сальдо торгового баланса нулевым или даже отрицательным. Снижение цен на нефть только усугубит ситуацию.

 

Однако самые негативные последствия такой ситуации заключаются в том, что рост потребительского спроса населения, обеспечиваемый за счет расширения программ социальной поддержки, в значительной мере «проедается» растущим импортом, вместо того чтобы стимулировать рост отечественной экономики.

И потому напрашивается вывод: долгосрочная стратегия инновационного развития экономики России должна строиться по типу стратегии интегрированной модернизации (по классификации видного китайского экономиста профессора Хэ Чуаньци). Эта стратегия должна включать в себя все приемлемые сильные стороны имеющихся стратегий при координирующей роли Минэкономразвития РФ, что обеспечит необходимый консенсус правительства и всего экспертного сообщества по вопросам экономической модернизации страны. Что же касается среднесрочной импортозамещающей стратегии модернизации, то она нам видится как неотъемлемая часть стратегии интегрированной модернизации, необходимая как пусковой механизм для долгосрочной стратегии формирования инновационной экономики России.

– То есть самая актуальная задача на сегодня – это импортозамещение?

– Именно! На сегодня и на ближайшие 10 лет. Я еще 10 лет назад поднимал проблему чрезмерной зависимости отечественных производителей наукоемкой продукции от зарубежных поставок высокотехнологичных компонентов. Для великой державы в целях обеспечения экономической безопасности необходимо, чтобы не менее двух третей спроса удовлетворяла отечественная промышленность. И потому России необходимо незамедлительно начать реализацию широкомасштабной программы импортозамещения, предварительно проведя инвентаризацию всей импортной продукции. Программа импортозамещения как раз и может быть решена через технологическую модернизацию обрабатывающих отраслей экономики. Если получится запустить ее быстро, темпы роста экономики России уже через 2-3 года повысятся до 5-6%, а через 4-5 лет – до требуемых для удвоения подушевого дохода 7-8% в год. Вдобавок это позволит в достаточной мере диверсифицировать экономику, чтобы обеспечить ее устойчивое развитие в условиях падения цен на нефть и роста дефицита бюджета. А соответствующая девальвация рубля из проблемы трансформируется в источник повышения конкурентоспособности российских товаропроизводителей.

– Как вы в этом контексте оцениваете постановление Правительства России от 07.02.2011 №56 и вышедшее ему на смену постановление Правительства РФ от 24 декабря 2013 г. №1224, в соответствии с которыми устанавливаются запреты и ограничения на закупку иностранных товаров для компаний ОПК при наличии их отечественных аналогов? С одной стороны, необходимо стимулирование внутреннего спроса на продукцию отечественного станкостроения, но с другой стороны, корпорации стремятся закупать лучшие образцы оборудования, а продукция отечественного станкостроения не всегда отвечает их требованиям в части цены и качества…

– Я здесь солидарен с нашими машиностроителями, которые закупают лучшее высокотехнологичное производственное оборудование. Это принципиально – приобретать лучшее производственное оборудование, технологии, но не готовые продукты, изготавливаемые на нем. Так делал Китай – по всему миру закупал высокотехнологичное оборудование, производил дешевую продукцию и продавал. Мы ведь отстали от развитых стран на 30-40 лет, то есть на один Кондратьевский цикл. Все технологии пятого уклада еще будут применяться 30-40 лет и их надо закупать. И сейчас, в период кризиса, самое хорошее время для таких сделок, поскольку цены падают не только на станки, но и можно выгодно приобрести сами компании, их производящие, имеющие свои технологии и ниши на рынке. Многие российские компании так и делают: закупают в Европе не только оборудование, но и компании, фирмы. И таким образом получают и современные RD-центры, то есть, по-нашему, НИОКР, инжиниринг, и новые ниши на рынке. Получается тройной выигрыш. В итоге российские компании достраивают свои продуктовые линейки, а опыт работы на современном оборудовании используют для того, чтобы подтянуть технологический уровень своих российских производств до уровня развитых экономик. Продукция сбывается как на внутреннем рынке, так и внешних традиционных рынках приобретенных иностранных фирм. По оценке самих компаний, чтобы самостоятельно создать эти продукты, освоить их производство и успешно выйти на рынки, им бы понадобилось десять-двадцать лет и многие миллионы долларов США. Так рождается новая российская инженерная школа, соответствующая требованиям европейской индустриальной культуры.

Что же касается всяческих запретов и ограничений – они никогда не помогали делу, ими никогда ничего невозможно улучшить. Нужны не запреты, а стимулы к модернизации наших производств.

– Тогда, получается, отечественное станкостроение обречено?

– Никоим образом! На данном этапе надо закупать станки, производственное оборудование, разработанное в ходе 5-го технологического уклада в период с 1980 по 2010 год, на сегодня это лучшее оборудование. Но параллельно с этим необходимо усваивать новый технологический уклад – приступать к разработке оборудования нового поколения, на котором будет выпускаться инновационная продукция будущего. И что касается технологий грядущего уклада – то оборудование для производства новых инвестиционных продуктов по NBIC (нано-, био, информационным и когно) – технологиям принципиально важно создавать самим! Россия способна совершить инновационно-технологический прорыв, ориентируясь не только на заимствование передовых зарубежных технологий, но и путем самостоятельного опережающего освоения базисных технологий шестого уклада на базе собственного уникального научно-технологического задела. Взять, к примеру, Курчатовский центр, или Физико-технический институт в Санкт-Петербурге. У них есть самое передовое оборудование, которое частично закуплено за рубежом, а частично – сделано в России. И это оборудование у нас поставляется за рубеж. Вот этот опыт и надо тиражировать.

– Но все упирается в отсутствие механизмов этого тиражирования. Из года в год промышленниками поднимается больная тема – о непомерно высоких банковских кредитных ставках, по сути, блокирующих развитие производства. А без финансовой поддержки промышленность не поднять.

– Конечно, финансировать проекты необходимо на основе государственно-частного партнерства. Однако сегодня инициатива должна быть за государством. Именно адресные государственные инвестиции должны сыграть важную роль катализатора в модернизации российской промышленности. Следует отметить, что деньги в экономике есть, но они не инвестируются. Например, оборот финансовых вложений крупных и средних предприятий в 2011 году, по данным Росстата, в 10 раз превысил объем инвестиций в основной капитал, тогда как до кризиса он превышал всего в 2-3 раза. Особенно плохо обстоит дело с банковским кредитованием реального сектора экономики. При этом вся банковская система обеспечила себя избыточной ликвидностью. Образно говоря, «банки сегодня сидят на деньгах». Поэтому правительство должно проводить жесткую политику по принуждению банков к кредитованию реального сектора экономики.

В то же время для реализации программы модернизации могут и должны быть эффективно использованы два новых института, созданных правительством в последнее время: агентство стратегических инициатив (АСИ) с его программами поддержки инноваций и технологические платформы (РТП). При этом я считаю, что меры поддержки целесообразно адресовать в первую очередь средним высокотехнологичным предприятиям – ставку надо делать на них. Именно такие компании закупают новейшее инновационное оборудование, осваивают новые технологии, и производят новые продукты на уровне лучших мировых образцов. То есть, решают задачу развития в России высокотехнологичной, наукоемкой экономики. Эти компании называются «газелями» и отличаются тем, что они осуществляют масштабные НИОКР. Причем, расходы на НИОКР у «газелей» в разы превышают расходы крупных компаний. Важно то, что они присутствуют во всех отраслях экономики, а не только в ее прогрессивных секторах и создают большинство новых высокотехнологичных рабочих мест.

– Но пока что этих «газелей» у нас впору заносить в «Красную книгу»: все-таки в России сегодня не так много высококвалифицированных управленцев-инноваторов, способных поднять этот высокорисковый и, по мнению многих, малорентабельный бизнес.

– Зарубежные эксперты опровергают это расхожее мнение о низкой рентабельности наукоемких производств. Они отмечают, что наукоемкие отрасли и высокие технологии играют авангардную роль в развитии современной экономики. На предприятиях этих отраслей осуществляется интенсивная инновационная деятельность, способствующая развитию существующих и созданию новых рынков сбыта, а также более эффективному использованию ресурсов. Высокая доля добавленной стоимости в объеме произведенной продукции способствует большей занятости и высокой оплате труда квалифицированных работников. Высокая доходность наукоемких отраслей в сочетании с относительно низкой ресурсоемкостью обуславливает их высокую прибыльность. И потому закономерно постепенное возрастание удельного веса наукоемкой продукции в мировом производстве.

У России есть только один шанс сохранить статус великой державы – иметь такую экономику. Что касается товаров широкого потребления, то здесь с Китаем, который недаром называют мировой фабрикой, нам конкурировать невозможно. У нас никогда труд не будет дешевле, чем в Китае, и энергозатраты на производство там благодаря более теплому климату заметно ниже. Что касается информационных, телекоммуникационных услуг, то эту нишу прочно удерживает Индия, все чаще называемая информационным офисом мира. Индия совершила впечатляющий прорыв в области информационных технологий. В сфере информационных услуг создается более половины добавленной стоимости и занята четверть трудоспособных граждан Индии. Отрасль информатики, двигатель экономического роста, экспортирует четыре пятых от объема производимых товаров и услуг. У индийцев колоссальные диаспоры в США и в Европе, в Штатах они заняли практически весь IT-рынок. Мой коллега, часто бывающий в Кремниевой долине, рассказывал, что там практически все позиции заняли индийцы. И, конечно, они никогда не будут размещать заказы в России, а только в Индии.

Еще одна страна БРИКС – Бразилия занимает передовые позиции в мировом авиастроении, биоэнергетике, а также на глобальном рынке продовольствия. Поэтому очевидно, что Россия рискует остаться в арьергарде БРИКС, если будет продолжать развиваться по нынешней экономической модели.

 И поэтому России остается только завоевать сегмент высокотехнологичной продукции. И она вполне в состоянии это сделать.

– А ведь еще в 1990-е годы Россия могла претендовать на ту нишу в мировой экономике, которую сейчас заняла Индия…

– Действительно, ведь Россия тогда готовила самых лучших и востребованных на Западе математиков и программистов. Да и сегодня этот потенциал еще не утрачен, и Россия в состоянии конкурировать не только с Индией, но и любой другой страной мира в сегменте наукоемких технологий. Поэтому не случайно на мировом рынке востребована только высокотехнологичная наукоемкая продукция российской промышленности в основном военно-технического назначения: истребители и боевые вертолеты, крейсеры и субмарины, танки и средства ПВО. России необходимо теперь распространить опыт разработки и производства продукции ОПК на сферу гражданской промышленности. И здесь, повторюсь, оптимальная стратегия – импортозамещение. В случае ее успешной реализации уже в 2020-е годы страна естественным образом выйдет на экспорт высокотехнологичной продукции широкого назначения. А сейчас, сходу, просто невозможно выйти на экспорт, тот же Китай шел к этому 20 лет и последние 10 лет пожинает плоды.

– Аскар Акаевич, вы много работали в США. На ваш взгляд, какой их опыт по организации промышленности, развитию инноваций можно было бы использовать, перенять у нас?

– Наш научный коллектив проводил исследования, которые подтвердили, что инновации воспринимаются только высокотехнологичной экономикой. Минимум, среднетехнологичной. Низкотехнологичная экономика не в состоянии воспринимать инновации – это закон. Сейчас в России, к сожалению, экономика в массе своей низкотехнологичная и, как следствие, невосприимчивая к инновациям. И как бы ее ни финансировать, ни стимулировать – сегодня на том технологическом оборудовании, которым располагает большинство предприятий, инновации внедрить невозможно. А ведь еще в середине 1980-х годов, когда в ходу был лозунг «ускорения научно-технического прогресса», произведенные в Иванове станки поставлялись в Германию – самую высокотехнологичную страну. То есть отечественные станки на тот момент были лучшими. А теперь другие страны ушли вперед, а мы остались на прежнем уровне. Поэтому, я считаю, для того, чтобы инновации заработали, нам прежде всего необходимо поднять технологический уровень производства. Сегодня у нас почти 60% фондов производственного оборудования – устаревшее, и при этом до 30% оборудования – довоенное. Такого нет ни в одной экономике мира. А 50% – это послевоенный парк. Да, в тот период в стране была создана отличная технологическая база, позволившая ей осуществлять космические программы и другие прорывные проекты, но к настоящему моменту она безнадежно устарела! В США из оборудования «золотой эпохи экономики» – 1950-1970-х годов – на сегодня задействовано только 20%. А 60% их оборудования относятся к микроэлектронной эпохе – после 1980 года. А у нас такого оборудования – всего 10%. То есть мы отстали ровно на один цикл Кондратьева.

Сегодня скорость убывания фондов производственного оборудования в стране составляет 6–7% в год. При этом обновляется всего 4% парка. А высокотехнологичного оборудования в нашей промышленности сейчас не более 25%. И оно сосредоточено в оборонке, в госкорпорациях. Поэтому сегодня надо масштабно закупать оборудование, насыщать им экономику, причем не только оборонную, скорость обновления должна составлять 10-12% в год.

– У нашей промышленности есть еще одна хроническая проблема – низкая производительность труда…

– Она будет расти только при условии технической модернизации, по мере совершенствования технологий. И за счет синергетического эффекта применения NBIC-технологий предстоящие 20 лет дадут мощный разгон производительности труда. Не правы те, кто говорит, что сейчас экономика пойдет на спад. Взаимовлияние NBIC-технологий порождает мощный синергетический эффект. И потому Запад снова перехватывает инициативу, в 2020-2030-е годы западные страны-лидеры уйдут вперед. И потому наша задача – заняться внедрением NBIC-технологий. Ведь в

1980-е годы эта работа была начата. Я тогда работал в ЛКБ, мы тогда разрабатывали бортовую вычислительную машину для отечественной авиации. Это была эпоха микроминиатюризации. Мы тогда занимались и заимствованием – примерно как Китай сейчас, то есть с внесением улучшений в принятый образец, так и приходили к собственным разработкам. Но, к сожалению, потом прикладная наука, отраслевые НИОКР были практически уничтожены. А ведь именно НИОКР – это фабрика инноваций. И потому теперь в каждой инновационной компании необходимо создать RD-центр. Сейчас в США в сфере НИОКР заняты 1,3 миллиона человек. В СССР в 1980-е годы в ней было задействовано 1,2 миллиона человек. А сегодня в России в сфере науки работает всего 450 тысяч специалистов. Для сравнения: в Китае – 1,2 миллиона человек. И потому китайцы сейчас успешно опровергают устоявшееся мнение о том, что Китай способен только копировать чужие разработки. Там уже сделали собственный самолет пятого поколения. А взяв за образец японские высокоскоростные железные дороги, они их настолько улучшили, что сейчас китайские скоростные поезда ходят на 50-100 километров в час быстрее японских. И при этом в Китае строят каждый год 1000 км скоростных железных дорог.

– В одном из интервью, данных вами в ходе работы Московского экономического форума, была поднята тема социального партнерства. И вы утверждали, что никакой технологический прорыв без него невозможен. Но, согласитесь, сейчас у нас не самая благоприятная в этом смысле ситуация – взять хотя бы колоссальный разрыв в доходах самых богатых и самых бедных слоев населения. А в ходе модернизации и внедрения безлюдных технологий ситуация будет еще и усугубляться в связи с масштабным высвобождением работников модернизированных производств…

– Самая главная общемировая проблема – справедливое перераспределение доходов. Без этого в XXI веке не удастся достичь мирного созидательного развития. В самых развитых странах неравенство в доходах – колоссальное. Относительно благополучны только социальные государства – Финляндия, скандинавские страны, а также Германия, которая после Второй мировой войны взяла курс на социально ориентированную рыночную экономику. И эти страны в меньшей степени затронул кризис, потому что там – социальная сплоченность, устойчивый рост, они больше заботятся о том, чтобы минимизировать безработицу. Я считаю, что будущее – за социальными государствами.

А если взять хрестоматийный пример – Великую депрессию в США. В чем величие президента Рузвельта? В том, что он понял: чтобы экономика развивалась, а нация сплотилась, необходимо относительно справедливое распределение доходов. Он тогда ввел прогрессивную шкалу налогообложения: богатые платили налоги, составляющие до 80% от их доходов. Таким образом был создан мощный средний класс, обеспеченный гарантированной и хорошо оплачиваемой работой. А ведь именно он и обеспечивает внутренний спрос. А сегодня уже в Китае средний класс насчитывает порядка 200 миллионов человек. То есть эти люди способны покупать то, что производит китайская экономика. И при этом Китай поставил перед собой задачу за ближайшие 10 лет увеличить численность среднего класса в 2 раза. То есть средний класс там через 10 лет составит треть населения. И таким образом Китай уже не будет зависеть от Америки и других внешних потребителей его продукции.

И у России сегодня те же проблемы. У страны очень высок индекс Джини – такой же, как в США. И чтобы российские потребители могли обеспечивать спрос внутри страны, России нужно вкладывать в каждого россиянина – в его образование, в здравоохранение, культуру, социальную инфраструктуру и т.д. – в 3 раза больше средств, чем вкладывается в Китае. А Китай вкладывает в человеческий капитал почти в 2 раза больше, чем Россия, – на уровне Франции и Финляндии. И для нас эти вложения должны стать безусловным приоритетом. И, чтобы России быть наравне со странами БРИКС, необходимо вкладывать в человеческие ресурсы в 5-6 раз больше, чем сейчас. Иного пути нет.

– Кстати, если говорить о примере Рузвельта, то еще одним безусловно спасительным для Америки его решением были начатые в годы Великой депрессии инфраструктурные проекты, в том числе по строительству сети автомагистралей. Тогда таким образом решалась главная задача – обеспечение занятости населения, но эффект дали и сами дороги! А сейчас и у нас спохватились, инициировали ряд инфраструктурных проектов. И тут же раздались критические голоса: мол, это никчемное расточительство никогда себя не окупит и т.д…

– Критики здесь совершенно неправы! За инфраструктуру как раз нужно браться в первую очередь. И очень заблуждаются те, кто считает, что экономика растет исключительно благодаря станкам или компьютерам. Это все детали, а в первую очередь важны жизнеобеспечивающие отрасли – логистика, ЖКХ, транспорт и т.д. Это – локомотивы развития экономики. На примере Сочи у нас отработаны инфраструктурные, городские технологии, подходы к созданию туристической зоны. Теперь надо этот опыт тиражировать и в других регионах. Думается, в первую очередь, в Крыму. Надо также иметь собственное мощное гражданское авиастроение. Советские авиастроители всегда были лучшими. Моим научным руководителем был великий конструктор, специалист по бортовым счетно-решающим приборам, а в годы войны строил он штурмовики ИЛ-4 – «черная смерть». И можно только приветствовать то, что после стольких лет провала в отрасли Россия создала современный пассажирский региональный самолет SSJ-100, который уже оценили в ряде стран Латинской Америки, а теперь и Китай закупил 100 этих машин.

– «Суперджет» – это, к сожалению, еще и пример того, как наша промышленность проигрывает информационные войны. Самолет активно «топят» некоторые российские СМИ. Правда, весьма неуклюже: например, ставят его создателям в вину то, что в нем используются импортные компоненты – как будто у «Боинга» или «Аэрбаса» – по-другому!

– Ну это же смешно: в век глобализации предъявлять претензии по поводу того, что столь сложная, наукоемкая продукция изготавливается всем миром. Мои коллеги из Санкт-Петербургского политехнического университета заняты разработками для «Боинга»: рассчитывают прочность компонентов, аэродинамику и т.д. И все титановые компоненты «Боинга» – тоже из России. И в этом и состоит искусство – сформировать по всему миру пул лучших поставщиков компонентов, синхронизировать их поставки, состыковать. И таких производителей надо всемерно поддерживать. Вот они – инноваторы. Так же, как и знаменитый Курчатовский институт, где сейчас создан Центр конвергенции NBIC-технологий. Это – работа на будущее. Причем они к аббревиатуре NBIC присовокупили еще один компонент – социальные технологии, то есть изначально закладывается социальная ориентация экономики будущего. Еще пример из этого ряда – Роснано, организация, созданная очень вовремя, даже с небольшим опозданием. Ведь Россия не сильно отстает в научном плане, нужно только быстро организоваться.

– А еще нашим инноваторам нужна активная информационная поддержка, важность которой они сами недооценивают. Как мне недавно объяснял топ-менеджер одной очень перспективной высокотехнологичной компании: у нас, мол, низкорентабельный и очень высокорисковый бизнес, мы не можем себе позволить затраты на пиар! Но кто тогда про них узнает?

– По нашим расчетам, в США уже через 3–4 года будет промышленный бум. И те наши компании, которые уже сейчас не озаботятся созданием своего имиджа на мировых рынках, к тому моменту точно окажутся «за бортом» глобальной экономики.

– Аскар Акаевич, подытоживая нашу беседу, пожалуйста, назовите самый, по вашему мнению, значимый фактор, препятствующий развитию отечественной экономики.

– Это дефицит лидеров новой формации. Деньги-то на модернизацию есть, дело за тем, чтобы рационально их использовать. Я обычно здесь привожу в пример РЖД: в отдельно взятой отрасли системно внедряются инновации. Они первые внедрили скоростные поезда, вовремя позаимствовали у немцев «Сапсаны», теперь производят и свои аналогичные поезда, сейчас строят «умные» вокзалы. А все оттого, что руководитель – инноватор. У нас в последние годы было распространено заблуждение, что лучший руководитель – некий «универсальный» менеджер, и при этом не важно, знает ли он специфику отрасли, в которой занят. Ничего подобного: лучший менеджер – это специалист-отраслевик, конструктор, технолог, специалист в своей сфере. В тех компаниях, которые возглавляют такие производители-инноваторы, выросшие на производстве, и свершаются технологические прорывы, обеспечивающие им конкурентоспособность в ХХI веке.

Период с 2010 по 2025 г. (фазы депрессии и оживления) является самым благоприятным временем для освоения и внедрения новой волны базисных технологических инноваций, которые составят основу шестого технологического уклада. Следовательно, Россия выбрала весьма удачный момент для старта инновационного развития своей экономики. Россия с весьма высокой вероятностью сможет присоединиться на равных к числу авангардных стран в освоении базисных инноваций шестого технологического уклада. Страна на сегодня располагает для решения этой задачи мощной финансовой базой, сохранившимся высоким научным потенциалом и огромными человеческими ресурсами, которым надлежит привести инновационный механизм в действие. А самое главное – имеется политическая воля высшего российского руководства, и в этих целях запущена государственная стратегия инновационного развития. Это уникальный шанс, который нельзя упустить! 

 Авторы: Светлана БАКАРДЖИЕВА

Совсем небольшой срок отделяет последнюю встречу президентов государств Содружества от предстоящего юбилейного саммита СНГ в Москве. Но между ними было 11 сентября. И можно уверенно утверждать, что запланированные ранее темы неизбежно получат корректировку. Так же как на фоне новых глобальных угроз пришлось многое переосмыслить самим президентам. Особенно это касается лидеров республик Центрально-Азиатского региона, который экстремисты и исламские радикалы хотели бы превратить в испытательный полигон для войны с цивилизованным миром. Предупреждение о подобной опасности президент Киргизии Аскар Акаев сделал в своей книге "Памятное десятилетие", увидевшей свет буквально накануне терактов в США. Своим видением нынешней ситуации и роли СНГ в новых реалиях Аскар Акаев поделился с читателями "НГ".

-Сегодня политики, общественные деятели, философы пытаются определить природу терроризма. Вы как руководитель страны, уже испытавшей агрессию со стороны международного терроризма, знаете суть явления не понаслышке.

- Кыргызстанцы хорошо знают, что такое война, которую развязали деструктивные силы. Вследствие своего геополитического положения Центральная Азия стала передним краем противостояния международному терроризму. От результатов этой схватки зависит дальнейшее развитие не только нашего региона, но и во многом всего мирового сообщества.

В стратегических планах экстремистов ставка делается на создание исламского государства, пути достижения этой цели - дестабилизация светских демократических государств Центральной Азии путем террора. Терроризм отныне претендует на роль самостоятельного политического феномена, стремящегося к перераспределению власти, территорий и имеющихся ресурсов. Вызов, брошенный террористами, должен встретить самый решительный отпор. Поэтому проводимая сейчас в Афганистане антитеррористическая операция полностью отвечает интересам Кыргызстана.

Наряду с этим не менее важно сфокусировать внимание на устранении социальных причин, которые могут способствовать распространению идей экстремизма. Поэтому в Кыргызстане мы уделяем особое внимание решению этно-конфессиональных, экономических и социальных проблем, упрочению межнационального мира и гражданского согласия. Основной урок, который мы вынесли из нашего трехлетнего опыта борьбы с терроризмом: это зло невозможно победить в одиночку, необходимо самое активное международное сотрудничество. В рамках СНГ и ДКБ, Шанхайской организации сотрудничества сделаны реальные шаги по объединению усилий для борьбы с терроризмом. Полагаю, наши инициативы сыграли в этом не последнюю роль.

Есть все основания считать, что ожидаемое прошедшим летом вторжение боевиков Исламского движения Узбекистана на нашу территорию не состоялось благодаря надежности предпринятых мер.

- Только что отгремели салюты по поводу десятилетия независимости республик Содружества. Вместе с тем на его пространстве созданы новообразования разных форматов: Союз Белоруссии и России, ЕврАзЭС, ДКБ и другие. Как вы оцениваете альянсы внутри Содружества? Не противоречат ли они замыслу СНГ?

- СНГ для нас безусловный приоритет. Кыргызстан всегда выступал и выступает за углубление интеграционных процессов в рамках Содружества. Считаю, что Содружеству многое удалось. Прежде всего я бы отметил относительно бесконфликтный и упорядоченный процесс размежевания. За истекшее десятилетие создан достаточно гибкий механизм организации межгосударственных и межправительственных связей, учитывающий разную степень готовности стран к интеграции. На основе общих интересов страны Содружества сохранили необходимый уровень политико-экономической, социально-культурной общности, заложили соответствующую договорно-правовую базу.

Наряду с этим, к сожалению, за прошедшее десятилетие многое было упущено. И все же процесс объединения усилий еще не поздно направить в нужное русло. Говоря о перспективах развития Содружества, хотелось бы подчеркнуть значение экономической составляющей, целесообразность формирования общих товарных рынков.

Как ни парадоксально, консолидирующую роль играют внешние угрозы. На фоне глобализации проблемы противостояния международного терроризма мы просто обречены на тесное сотрудничество. Важность коллективных действий в борьбе с "чумой ХХI века" трудно переоценить.

- "Благодаря одному киргизу страна на карте величиной с почтовую марку стала известной всему миру". Так сказал Аскар Акаев о писателе Чингизе Айтматове. Тот не остался в долгу. Год назад, на торжественной инаугурации вновь избранного президента, Айтматов назвал последнее десятилетие жизни страны "акаевской эпохой", оценить которую по-настоящему народ сумеет через несколько десятков лет. Каков ваш прогноз относительно будущего республики?

- Руководить страной в переходный период - тяжелейший, но одновременно и благородный удел. Как руководителю государства мне бы хотелось видеть свой народ благополучным и счастливым. Считаю, что для этого за истекшее десятилетие заложена конструктивная основа. Мы приняли и начали реализовывать национальную долгосрочную экономическую стратегию - Комплексную основу развития на 2001-2010 годы. В ряду острейших проблем, не терпящих отлагательства, обозначено преодоление бедности. На сегодняшний день решение этой задачи выведено в практическую плоскость.

В сфере международной деятельности мы уделяем первостепенное значение прежде всего дальнейшему упрочению связей с партнерами по СНГ, среди которых ведущее место принадлежит, безусловно, России. Все годы президентства я твердо придерживался позиции, что дружба с Россией - это навечно. Мы живем на одной евразийской земле и веками были рядом. Уверен, что эту эстафету примут и понесут дальше последующие поколения политиков наших стран.

- Не считаете ли вы, что несомненное расширение американского военно-политического присутствия в государствах Центральной Азии, связанное с проведением антитеррористической операции в Афганистане, способно негативно отразиться на геостратегических интересах России в регионе?

- Все решения об американском военно-политическом присутствии в Центральной Азии на период проведения антитеррористической операции в Афганистане принимались и принимаются на согласованной между Россией и странами региона основе. Не вижу никаких оснований предвидеть какие-либо негативные последствия в этой области.

- Какие шаги намерено предпринять руководство Киргизии в свете усиления происламских настроений в республике?

- Дело не в усилении происламских настроений, а в стремлении придать им экстремистский характер. Думаю, что у нашего народа хватит мудрости. чтобы не поддаваться вредному влиянию. Мы понимаем важность проблемы и вместе с нашими мусульманскими духовными лидерами принимаем превентивные меры.

Николай Вавилов

Аскар Акаев, политический деятель и ученый-физик. В советские годы возглавлял Академию наук Киргизской ССР. Во времена горбачевской перестройки стал членом ЦК компартии Киргизии, депутатом Верховного Совета СССР. В 1990-м он был избран президентом Кыргызстана. В 1995-м – переизбран на новый срок. Руководил Кыргызской Республикой более 14 лет. После «тюльпановой революции» в марте 2005-го покинул страну. Проживает в Москве. Сегодня первый президент Кыргызстана отвечает на вопросы Русской службы «Голоса Америки».

Вадим Массальский: Аскар Акаевич, как вы оценивает сегодняшнюю политическую ситуацию в Кыргызской республике?

Аскар Акаев: То, что Курманбек Бакиев покинул Кыргызстан, – это, конечно, будет способствовать улучшению обстановки. Это даст возможность временному правительству приступить к неотложным делам по выводу страны из того катастрофического состояния, куда завели ее Бакиев и его команда. В целом, я оцениваю ситуацию, как стабилизирующуюся. И то, что временному правительству удалось договориться с Бакиевым, это тоже позитивный шаг. Иначе новой власти было бы трудно получить легитимность и решать неотложные задачи.

В. М.: Насколько очевидна взаимосвязь между недавним телефонным звонком Курманбека Бакиева Владимиру Путину и последовавшим сразу за этим сообщением, что новые кыргызские власти готовы гарантировать безопасность свергнутому президенту?

А.А.: Да, я вижу здесь прямую связь. И я считаю, что позиция Москвы заслуживает здесь благодарности со стороны народа Кыргызстана. Во-первых, Россия помогла как раз разрядить ситуацию. Ведь если вы помните, еще два дня назад Бакиев угрожал, что он поднимет Юг против Севера, что будет море крови… И я думаю, что российский президент Дмитрий Медведев несколько дней назад, выступая в Вашингтоне, был совершенно прав, когда заявил об опасности «афганизации» Кыргызстана.
Во-вторых, Россия первой, как всегда, пришла на помощь народу Кыргызстана. Речь идет и о финансовой поддержке, и о помощи в проведении весенне-полевых работ. Ведь сейчас наша республика доведена до края пропасти. Я считаю, что во всех отношениях поддержка Москвы была своевременной и заслуживает только благодарности. Кстати, Россия как союзница по ОДКБ имела право оказать Кыргызстану и военную помощь в разрешении конфликта. К счастью, конфликт удалось преодолеть дипломатическим путем.

В.М.: Сейчас в мировой прессе, в экспертном сообществе немало пишут о том, что Москва, вероятно, принимала скрытое участие в подготовке смены режима в Бишкеке. Этим якобы и можно объяснить тот факт, что российское руководство первым признало временное правительство Кыргызстана. Ваше мнение на сей счет?

А.А.: Я со всей ответственностью заявляю, что никакого влияния России на крах бакиевского режима нет. Этот крах президент Бакиев сотворил сам. Он своей непоследовательной внутренней и внешней политикой довел страну до глубочайшего политического и экономического кризиса. В Кыргызстане произошло стихийное народное восстание. Это был классический социальный бунт против авторитарного и репрессивного режима, который довел народ до обнищания и хотел лишить его свободы.
Думаю, что крах режима, который я многократно предсказывал, случился бы еще год назад, если бы не колоссальная помощь России. Вспомните, в 2009-м году Россия предоставила Кыргызстану – не режиму Бакиева, конечно, а народу республики – кредит в 500 миллионов долларов. Если бы эти ресурсы пошли на поддержку национальной экономики, то сейчас бы страна была на подъеме. Однако эти деньги были разворованы командой Бакиева.
Так что Россия никак не была заинтересована в дестабилизации ситуации в Кыргызстане. А то, что она первой пришла на помощь, то это нормально. Ведь Кыргызстан, как и вся Центральная Азия, – это зона естественных исторических интересов России. У Кыргызстана два века общей исторической судьбы с Россией. Именно Россия вывела нас из азиатского феодализма в его худшем обличье – Кокандского ханства. Под гнетом этого ханства киргизы вообще чуть не исчезли. И поэтому наш народ всегда будет благодарен России за то, что она освободила нас от феодальных оков. А Бакиев как раз хотел снова надеть на народ эти оковы. В последние месяцы он пытался закрепить в конституции республики норму, которая бы позволяла передавать власть, практически как в Кокандском ханстве, по наследству.

В.М.: В таком случае, не считаете ли вы ненормальным, что бывший президент Курманбек Бакиев, который, по вашим словам, ответственен за катастрофу в республике, сейчас, по сути, освобожден от ответственности и при содействии Москвы получил право покинуть Кыргызстан?

А.А.: Я абсолютно согласен с тем, что президент Курманбек Бакиев, который довел страну до краха, который расправлялся с оппозицией, наконец, который закончил свое правление тяжким преступлением, отдав приказ стрелять в свой народ, должен отвечать за свои действия. И тут я не могу не вспомнить, что во время так называемой «тюльпановой революции», многие на Западе считали Бакиева демократической альтернативой «акаевскому правлению», ему аплодировали как «революционному демократическому лидеру». И все это развязало руки Бакиеву. Он посчитал, что теперь получил индульгенцию на все времена и повел страну к авторитаризму.
В том, что Бакиеву сейчас удалось уйти от ответственности, я считаю, виновно временное правительство республики. Почему оно распустило действующий парламент? Пусть он был пробакиевский. Но только через парламент – и это было реально – временное правительство могло легализовать свою деятельность. Но, распустив парламент, новые лидеры не оставили себе выбора действовать в правовом поле, кроме как договариваться с Бакиевым, чтобы последний добровольно сложил с себя обязанности главы государства.
В этом политическом контексте Россия действовала правильно, выступив посредником и помогая разрядить ситуацию. Однако я считаю, что придет время, и народ Кыргызстана призовет Бакиева к ответу за его преступления. Ведь он и его команда имеют отношение к заказным убийствам, к разгулу коррупции и воровству бюджетных средств.

В.М.: Аскар Акаевич, сейчас пресса в Соединенных Штатах пишет о коррупции при снабжении, в частности – при поставках топлива для американской авиабазы в Кыргызстане, в Манасе. В этих коррупционных схемах фигурируют не только имена членов семьи бывшего главы республики Бакиева, но и семьи первого президента Акаева. Как вы прокомментируете эту информацию?

А.А.: Вы знаете, это цинизм и двуличие, который мы на каждом шагу встречаем. В 2001-м году, после террористической атаки на Америку, руководство в Бишкеке, проконсультировавшись с Москвой и Пекином, дало разрешение ВВС США для пролета в Афганистан через наш аэропорт Манас. Подчеркну, никакой арендной платы мы с Америки не брали. Мы считали, что это вклад Кыргызстана в международную антитеррористическую борьбу.
А торговля и коррупция вокруг этой базы началась после прихода к власти Бакиева. Летом 2005-го года на саммите ШОС Бакиев сделал заявление о закрытии базы. Но позже американцам он заявил: база останется, дескать, это на него «давили» коллеги по ШОС. Я убежден, что если говорить об оплате за пользование авиабазой, то здесь был коррупционный «откат» Бакиеву и членам его семьи, иначе бы база в Манасе была закрыта.
Кстати, сами американцы, которые и в прошлом году вели переговоры с Бакиевым о сохранение базы, признавали, что «внешняя политика Бакиева – это торговля на восточном базаре». Напомню, что в прошлом году в Москве Бакиев снова заявил, что база в Манасе будет закрыта. Россия выделила Кыргызстану кредит в 2 миллиарда долларов, из которых полмиллиарда Бакиев успел получить и использовать в интересах своей семьи. Но, в конце концов, Бакиев просто переименовал военную базу в Центр транзитных перевозок. Вот такую политику шантажа и Москвы, и Вашингтона вел Бакиев.

В.М.: А какой вам видится роль Соединенных Штатов в нормализации ситуации в Кыргызстане и вокруг него?

А.А.: Пока американские войска находятся в Афганистане, Вашингтон, конечно, будет заинтересован в том, чтобы ситуация в Кыргызстане была стабильной, благоприятной для США, чтобы база в Манасе функционировала. Кстати, временное правительство в Бишкеке подтвердило свою готовность выполнять международные обязательства своей страны.
По моему мнению, американцы считают, что все страны в мире являются их «соседями». И поэтому, я думаю, у Америки в Центральной Азии всегда будут свои интересы. Кстати, я убежден, что так называемая «тюльпановая революция» пять лет назад в Кыргызстане, была осуществлена при поддержке США. В том числе – при финансовой поддержке. После тех событий пятилетней давности я был вынужден покинуть свою страну.

В.М.: Теперь вы планируете вернуться в Кыргызстан?

А.А.: Это моя родина, там могилы моих предков. Да, конечно, я хотел бы вернуться в Кыргызстан, но в политику – нет. В Кыргызстане много талантливых людей. Если позволить народу самому решать свою судьбу, он выберет себе достойного лидера. Уверен, все будет хорошо. Я же, повторюсь, не планирую возвращаться в политику, и потому считаю, что сейчас мне политкорректность в оценках не обязательна.

В.М.: Спасибо за ваши ответы.

Вадим Массальский

 http://www.golos-ameriki.ru/a/interview-askar-akayev-2010-04-16-91124499/184293.html

31 августа нынешнего года, как известно, исполнится 20 лет со времени провозглашения государственной независимости Кыргызстана. Аскару Акаеву выпала честь быть первым президентом и осуществлять эту историческую миссию. Он возглавлял новое государство в течение 14 лет. Под его руководством была разработана на основе общепризнанных в мире демократических норм первая Конституция страны. Проведены всеобъемлющие демократические реформы в политической, экономической, социальной и других областях. Первому президенту удалось не только сохранить, но и укрепить в стране межнациональный мир и согласие. Короче говоря, 2/3 из истории двадцатилетней государственной независимости Кыргызстана связано с именем Акаева именем и его делами. В марте 2005 года во внутренней жизни страны произошел резкий излом. Одни называют его государственным переворотом, другие – народной революцией. Ясно только одно, что после этого дела в республике пошли на резкий спад. Бакиеву за 5 лет удалось превратить «островок демократии в ЦА» в «островок криминала», ханскую вотчину, успел внедрить людям страх от властей и исторический нигилизм, пролил кровь… Апрельские события 2010 года, связанные со свержением режима Бакиева, не смягчили внутриполитический кризис. При нынешней власти опять пролилась кровь, она много обещает, но по существу ничего реального для народа еще не сделала. В современной истории Кыргызстана первый Президент Кыргызстана были, есть и остается ключевой фигурой. Как говорится в русской пословице: «из песни слова не выкинешь».

Наше интервью для читателей портала News-Asia мы хотели бы провести по принципу «двадцать вопросов первому президенту Кыргызстана в связи с двадцатилетием республики».

Уважаемый Аскар Акаевич начнем с главного. Почему политическая жизнь в Кыргызстане в постсоветские годы развивалась столь трудно, периодически обретая трагические повороты - на фоне стабильности, пусть и относительной, в соседних центральноазиатских государствах? Какие уроки из этого должен извлечь постсоветский мир?
Вы действительно начали с самого трудного вопроса. В нем проблемы внутренней жизни Кыргызстана органически сопряжены с современным мироустройством. Даже спустя двадцать лет, распад СССР нельзя рассматривать иначе, чем геополитическим катаклизмом глобального масштаба. Никто в мире не ожидал такой стремительности и трагичности событий. Пятнадцать бывших советских республик оказались тогда в критическом состоянии. В большинстве из них у руля оставались бывшие советские руководители, видные партийные функционеры, которые удерживали свои корабли от резких девиаций. В иное положение попал Кыргызстан. К власти в республике пришли новые, в основном молодые люди демократического уклада. Инерция советского прошлого над ними практически не довлела. Отсюда возникла возможность быстрого поворота в сторону демократических реформ. Не побоюсь сказать, что Кыргызстан шел тогда в этой области впереди других постсоветских республик. Во весь голос у нас стало заявлять о себе гражданское общество, возникла реальная многопартийность. Земельная реформа коренным образом изменила жизнь крестьянства. С учетом мирового опыта было реформировано местное самоуправление. Экономика последовательно переводилась на рыночные рельсы. Мы первыми среди стран СНГ ввели свою национальную валюту. Добавлю, что затем первыми вошли в состав ВТО. Росло производство. Заметно улучшалась жизнь людей. Короче говоря, по всем линиям наблюдались позитивные перемены. Успешно залечивались раны, нанесенные ошской трагедией 1990 года. Проблему межнациональных отношений я считал ключевой и не жалел времени и сил для ее решения.

Разумеется, в стремительном демократическом движении неизбежно появлялись издержки и перекосы, которые своевременно не устранялись. Подобное положение впрочем существовало тогда во всем постсоветском мире. Как порой говорят, «гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить…» Первые крупные овраги, как известно, дали о себе знать в Грузии и на Украине. А потом наступила очередь Кыргызстана. На постсоветском пространстве возникло явление т.н. цветных революций. Ставший их первопричиной паразитический симбиоз национальных внутренних и внешних зарубежных корней в них был очевиден. Не собираюсь углубляться в грузинские и украинские дела. Проблему же мартовской 2005 года «тюльпановой революции» знаю по собственному опыту и могу с уверенностью сказать, что ее организаторы для прихода к власти сознательно встали на путь антиконституционного государственного переворота. Внутренние корни у «тюльпановых заговорщиков» были крайне слабыми. Главная поддержка шла извне.

Вы не могли бы рассказать более подробно о роли США в драматических событиях шестилетней давности?
С американским руководством после провозглашения нашей государственной независимости у меня как у первого президента Кыргызстана сложились поначалу хорошие отношения. В Белом доме меня встречали весьма приветливо и называли «мой друг». Особое дружелюбие наблюдалось после открытия на территории республики американской базы «Манас». Вместе с Россией мы вступили после атаки международных террористов 11 сентября 2001 года на Нью-Йорк и Вашингтон в состав Антитеррористической коалиции. И решение об этой базе было между нами согласовано. Однако наличие американской военной базы вблизи от нашей столицы Бишкека меня крайне тяготило. Наш главный союзник и стратегический партнер Россия не имела тогда на территории Кыргызстана своей военной инфраструктуры, в то время как далекие от нас географически да и политически американцы оказались в самом центре республики. Для равновесия я предложил открыть в Кыргызстане российскую авиационную базу в г. Канте. Совместное решение об этом было принято в 2003 году. Основой для решения послужила подписанная мной и В. Путиным в июле 2000 года в Кремле Декларация о вечной дружбе, союзничестве и партнерстве наших стран. Именно с 2003 года я и почувствовал заметное изменение к худшему в отношении ко мне со стороны Вашингтона. Мой решительный поворот в сторону России тогдашнее американское руководство встретило в штыки. А дальше события развивались по вполне предсказуемому сценарию. Наша т.н. непримиримая оппозиция во главе с Бакиевым для борьбы с законной властью получила со стороны Вашингтона мощную финансовую и морально-политическую поддержку. Ситуация завершилась государственным переворотом. Антироссийская направленность событий 2005 года видна невооруженным глазом. Уроки из тех событий еще должным образом не извлечены. Очевидно только одно, что феномен «цветных революций» не ушел в прошлое. Недавние события в Северной Африке и арабском мире являются тому подтверждением. Географические рамки таких революций приобрели ныне более широкое измерение.

Своим ответом Вы сразу же придали обсуждаемой проблеме высокую тональность, включили события в Кыргызстане в глобальный контекст, перекинули трансконтинентальный мост, пересекли океан. Заокеанское притяжение и поныне цепко держит Бишкек в своей орбите. Вернемся, однако, к более приземленным делам. По случаю юбилейной даты, которую республика отмечает в нынешнем году, принято подводить итоги. То, что мы видим сегодня, не может не внушать людям пессимизм, навевает мысли о тщетности созидательных народных усилий в противостоянии каким-то зловещим внутренним и внешним силам. Вместе с тем в нашей памяти живы 90-е годы, когда после провозглашения независимости развитие республики шло по-восходящей. Трудно забыть тот национальный подъем, когда наш народ и мировое сообщество отмечали 1000-летие «Манаса», 2200-летие кыргызской государственности. На уровень нашего национального героя вышел Чингиз Айтматов и Вы для этого многое сделали. Ош был объявлен второй южной столицей республики. Было в нашей жизни много хорошего, о чем нельзя не вспомнить. Хотелось бы спросить, какими Вы как первый президент страны видите итоги первого четырнадцатилетнего периода в государственной жизни республики, в чем состоят позитивные и негативные стороны того периода? Этот вопрос традиционный, но без него не обойтись.
Спасибо за Ваши оценки. В связи с двадцатилетием республики появилось и еще появится немало материалов, в которых вкривь и вкось будет трактоваться наша современная история. В своей президентской жизни я сполна испытал потоки лести и огульного охаивания. После того как вернулся в науку и занял подобающее место в российском академическом сообществе, после выхода из разрушительного политического водоворота к этим делам у меня появилась более высокая терпимость. Тем не менее явная ложь приносит человеческую боль. Давайте отрешимся от мелочных деталей в исторических оценках. Главное же состоит в следующем. 31 августа 1991 года в Центральной Азии появилось новое кыргызское государство, выбравшее демократический путь развития. Оно стало признанным членом мирового сообщества и не было отбоя от желающих признать его официально. Мне как президенту Кыргызстана не раз предоставляли высокую трибуну ООН, ОБСЕ и др. С почестями принимали в зарубежных столицах. Весь мир увидел величие нашей культуры и национальные достоинства нашего народа. Быстрые позитивные перемены происходили внутри страны. Республика совершила большой рывок в развитии, уверенно освобождалась от остатков авторитарного советского прошлого. После своего президентства я оставил благополучную в экономическом и социальном плане страну. В ней сложилось и укрепилось многонациональное сообщество. В этот успех вложены труд, заботы и мысли миллионов моих соотечественников, за что им я благодарен. Итогами первых четырнадцати лет развития страны мы вправе гордиться.

Если республика после двух разрушительных катаклизмов в марте 2005 года и в апреле 2010 года смогла выжить и не рассыпалась, то думается, что в первый четырнадцатилетний период независимости удалось создать большой запас государственной и политической прочности..
Скажу больше. За счет этого запаса страна держится и поныне. Недавно позвонил фермер из глубинки, и сказал о том, что простые люди забыты государством и они выживают сами благодаря земельной реформе, благодаря частной собственности на землю. Охаивание прошлого, принижение того, что было сделано на первом этапе нашей независимости, несправедливо и взрывоопасно. Об этом следовало бы помнить нынешним правителям. Что касается меня, то мой уход с президентского поста действительно носил трагический отпечаток. Политический авантюризм заговорщиков одержал верх. Однако как бы ни пыжились мои противники и недоброжелатели, я навсегда останусь первым президентом моей родной страны. Суд истории будет справедлив.

При наблюдении за нынешними событиями в Северной Африке и арабском мире, когда борьба некоторых правителей за сохранение власти сопровождается боевыми действиями и потоками крови, невольно возникает жгучий вопрос, почему Вы так легко расстались с властью, не использовали даже свои конституционные президентские права для подавления попытки госпереворота. Прошло уже достаточное время, чтобы Вы могли откровенно рассказать о тех событиях.
Все эти годы в своих интервью в кыргызских, российских и зарубежных СМИ я многократно рассказывал о тех тяжких для меня и моей семьи днях. Мое поведение в марте 2005 года лучше всего показало, что я не цеплялся за власть, был готов покинуть президентский пост, если в этом возникала необходимость. По существу тогда новой власти был дан исключительный шанс показать свою государственную, политическую и интеллектуальную состоятельность, повести страну дальше и добиться большего чем это удалось сделать мне. Дело, как известно, закончилось государственными преступлениями Бакиева, стрельбой по соотечественникам и многочисленными жертвами. Кровью на Юге начался отсчет деятельности нынешних властей.

Сказать, что я легко расстался с властью, означало бы покривить душой. Никому не удавалось сделать это без глубокой внутренней ломки. Но мне не нужна была власть любой ценой. За годы своего президентства я не погубил ни одной человеческой жизни. Мой последний президентский приказ «Не стрелять!» был созвучен моим человеческим, демократическим, гуманистическим убеждениям. Моя совесть перед народом, перед обществом чиста. Я это чувствую, находясь в России, встречаясь с соотечественниками, с моими зарубежными друзьями и коллегами.

В задаваемых Вам вопросах не будет соблюдаться временная хронология. Давайте от завершающего периода президентства вернемся к началу. Деятельность первого президента интересна на всех этапах. Какие побудительные мотивы были у Вас, чтобы в конце 1990 года взвалить на свои плечи президентскую ношу в тяжелейший период? Ваша научная деятельностью в советские годы была на подъеме, Вы были президентом Академии наук республики, являлись народным депутатом СССР, пользовались в народе большим почетом как национальный самородок.
Вы правы. Все это у меня было. И почет, и уважение и немалая власть в научном мире, в университетских кругах и т.д. Порой внутренний человеческий мир иррационален. Человек, достигнув определенных вершин в профессии, стремится выйти на новые горизонты, испытать свои силы на новом поприще. Так произошло и со мной. В конце восьмидесятых годов бурлила вся страна. В центре стремительно разгоравшейся борьбы был вопрос о роли КПСС. В то время, будучи народным депутатом СССР, я подолгу находился в Москве, где, кстати, имел возможность тесно общаться с научными друзьями из Москвы и Ленинграда. В составе Верховного Совета СССР я принадлежал к демократическому крылу. В республике хорошо знали, как активно я отстаивал в Москве наши интересы. Когда возник вопрос о выборах президента, это, похоже, и определило выбор в пользу моей кандидатуры. Бишкеку не привыкать к массовым политическим акциям, но то, что происходило в октябре 1990 года, по своему духу, характеру, общественным настроениям сильно отличалось от событий последних 5-6 лет. Тогда это был внутренний духовный порыв кыргызской молодежи к демократии, новой свободной жизни. Через полтора десятка лет в результате заокеанского влияния в этом чистом хоре появились чужие обертоны, возникла экстремистская тональность, принесшая разрушительные для страны последствия. Без глубокого волнения я не могу вспоминать осень 1990 года. И не потому, что стал тогда президентом страны. А потому, что почувствовал живительный запах грядущих перемен, возможность вместе со своими единомышленниками повернуть республику к новой жизни в условиях демократии. Старые силы, осевшие в Жогорку Кенеше и в других местах, пытались сохранить былые порядки, но их усилия решительно отторгались народом. Даже после тех бед, которые выпали на мою долю вслед за мартом 2005 года, я не жалею о своем тогдашнем выборе. Как человек, ученый, общественный деятель я оказался на острие политической борьбы. Уклониться от нее было бы трусостью. Оттого, что находился вместе со своим народом на переломном этапе, испытываю удовлетворение. В одной из советских песен есть прекрасные слова: «Значит, эти великие годы были прожиты нами не зря». Они полностью отражают мои чувства. Помню каждый день, но углубляться в детали в рамках интервью было бы трудно.

В предыдущих ответах Вы назвали две страны, которые оказывали и продолжают указывать решающее влияние на жизнь Кыргызстана в последние двадцатилетие. Это Россия и США. Как Вы оцениваете будущее политическое развитие Кыргызстана и других центральноазиатских государств в условиях американо-российского глобального и регионального противостояния? В какую сторону в конце концов должен смотреть Кыргызстан?
Кыргызстан, как и любая другая страна, должен смотреть прежде всего в собственную сторону, руководствоваться своими национальными интересами. Они, по моему глубокому убеждению, связаны с укреплением дружбы и союзнических отношений с Россией. В своих исторических изысканиях я углублялся в далекое прошлое нашего народа и убедился, что на трудных поворотах Россия всегда была для кыргызов самым надежным другом. На заре советской власти, когда большевиками в Средней Азии перекраивались внутренние границы, кыргызы были включены в состав РСФСР. Тем самым наш малый этнос удалось спасти от растворения в общем туркестанском котле. Наша история была тесно связана с Южной Сибирью, Алтаем и т.д. Об этом даже говорится в эпосе «Манас».

Мы вместе с Россией живем на единой евразийской земле, у нас общая история, мы вместе прошли через горнило тягчайших испытаний. Нас роднят близкие традиции, единые культурные ценности, совместно пролитая кровь в борьбе с фашизмом. В царские времена возникали трудности, но они никогда не переносились на отношения между народами. Иногда наши национал-патриоты произносят слова о российской колонизации, но это грубейшее извращение исторической правды. Именно через живительную связь с Россией наш народ приобщился к высотам образования, здравоохранения, культуры, получил импульс в созидательной сфере, в области промышленности и науки. Хорошо известен мой девиз: «Россия дана нам Богом и историей».

В Кыргызстане хорошо относятся к Соединенным Штатам Америки, высоко ценят их демократические достижения. Но эта заокеанская страна далека от нас не только географически. Американцы нахраписто лезут во все уголки мира, пытаясь насадить свои порядки, порой чуждые национальным традициям. Уцепившись за базу «Манас», цинично пытаются закрепиться на кыргызской земле. Пусть они приходят к нам не с революциями и военными базами, а как добрые великодушные друзья и партнеры.

Что касается более широкого подхода к вопросу о месте Кыргызстана в глобальном раскладе сил, то я добавлю к России и США в качестве одной из ведущих глобальных сил Китай. Это наш евразийский сосед, с которым связаны многие века кыргызской национальной истории. Недавно наши народы отметили 10-летие Шанхайской организации сотрудничества, в организационном создании которой мне выпала честь участвовать. Тандем Россия-Китай в рамках ШОС является и навсегда останется определяющим в судьбах Евразии.

После апрельских событий 2010 года Вы неоднократно в остром ключе высказывались о действиях временных властей, которые пришли на смену бакиевскому режиму. Однако, нельзя не отметить, что Временное правительство за короткий срок смогло принять новую Конституцию, перевести республику на парламентские рельсы. Как в преддверии двадцатилетия республики Вы оцениваете эти перемены?
То, что в нашей беседе будет затронут данный вопрос, я не сомневался. Первое, что я хотел бы подчеркнуть, это мое нежелание переводить нашу корректную беседу в политическое ристалище для острой полемики о положении дел в республике. И второе, более существенное. Какими бы ни были мои расхождения с нынешними властями республики, главное для меня – это благополучие страны, ее поступательное развитие на созидательной основе, без разрушительных революционных катаклизмов. Если новая власть намерена и проявит способность это обеспечить, могу только пожелать ей успеха. Вместе с тем политическая практика показала большую опасность, которую несут широковещательные обещания новой власти быстро изменить жизнь народа к лучшему, повысить зарплаты, пенсии, другие социальные выплаты и пособия, не соразмеряя обещания с реальными возможностями. Громче всего звучит похвальба новой власти относительно введения в республике парламентской системы власти при относительном сужении прерогатив президента. Не уверен, что подобный поворот, особенно с учетом нашей национальной специфики, будет происходить гладко. Ставится новый политический эксперимент с непредсказуемым результатом. Бакиев, например, пытался взять курс на ханство, Отунбаева повернула наоборот – в сторону парламентаризма. Никакая государственная система не в состоянии выдержать подобных эксцентричных метаний. Нынешний кыргызский парламентаризм – это младенец, требующий большого внимания и заботы, чтобы он вырос здоровым. В состоянии ли это сделать нынешние правители, больше увлеченные борьбой за власть, - вопрос, остающийся пока без ответа.

Стране нужно залечивать раны, оставшиеся от марта 2005 года, усугубленные апрельскими событиями и июньской межнациональной трагедией 2010 года, - это главное. И неплохо бы вспомнить о четырнадцатилетнем опыте предшественников. Это было время, насыщенное яркими созидательными делами. Богатыми плодами тех лет республика пользуется и поныне.

В свое время я сформулировал тезис «Стабильность и эволюция лучше чем революция». На сегодня в условиях Кыргызстана он выглядит особенно актуально.

Среди постсоветских президентов Вы заметно выделялись тем, что тяжелую повседневную управленческую работу сочетали с активной интеллектуальной деятельностью, осмысливая стоящие перед страной проблемы в свете современных достижений науки и проверенной на опыте мировой практики государственного управления. В памяти сохранились Ваши труды «Переходная экономика глазами физика», «Трудная дорога к демократии», «Кыргызская государственность и народный эпос «Манас», «Думая о будущем с оптимизмом. Размышления о внешней политике и мироустройстве» и др. Если некоторые государственные деятели не чужды методу «проб и ошибок», то Вы выбрали метод научного предвидения и прогнозирования. Теперь, когда прошло время, чувствуете ли Вы полезность сочетания в деятельности глав государств управленческой и интеллектуальной работы?
Вы правильно подметили особенности моего президентского положения. То сочетание, о котором Вы говорите, было вынужденным и диктовалось, с одной стороны, моими внутренними побуждениями как ученого-исследователя, с другой – тяжкой реальностью, с которой мне как главе государства пришлось столкнуться с первых президентских дней. Никто и никогда в мире не разрабатывал проблем перехода от авторитаризма советского типа к демократическому устройству жизни. В начале 90-х годов эти проблемы весомо и зримо ворвались на постсоветское пространство. Туда валом повалили американские и европейские советники, готовые за приличное вознаграждение помочь в осуществлении демократических перемен. Многие из них сделали на этом себе научные имена. Суть их усилий состояла в навязывании новым постсоветским государствам западного опыта. В Кыргызстане на эту тему шел ожесточенный спор. Итогом было наше решение не использовать «платье с чужого плеча», а жить своим умом. Мне как президенту пришлось самому сесть за письменный стол. Был я молод и сил было достаточно. Так родилась первая книга по переходной экономике, за ней последовали другие. Вместо услуг иностранных советников мы опирались на собственные исследования. И не ошиблись. Рыночная экономика в республике развивалось впечатляющими темпами.

В последние годы в России и в ряде других постсоветских стран появились крупные национальные «мозговые центры» и исследовательские фонды. Их труды стали использоваться в практике государственного управления. Каюсь, что мне в свое время это не удалось сделать в республике. Бакиев и нынешняя власть отвергли накопившийся собственный научный багаж. Опасаюсь, что в этих условиях все большую роль начинают играть директивы из-за океана, а там к нашей стране слишком потребительский циничный интерес.

Внешняя политика относится к числу наиболее закрытых от общества тем. На поверхность выплескивается лишь то, что государственное руководство по доброй воле заинтересовано донести до народа. Проблему внешнеполитической ориентации Кыргызстана мы уже затрагивали в предыдущей части беседы. Учитывая ту откровенность, которую Вы проявляете, не можем не спросить о Вашем отношении к расползающимся слухам о крене кыргызской внешней политики в сторону Вашингтона, а там есть немало рычагов, чтобы этот крен закрепить.
Действительно, разговоры об этом усиливаются и меня это не может не беспокоить. Скажу только одно. Кыргызстан многие годы связан тесными союзническими отношениями с Россией, своими соседями по региону и партнерами по постсоветскому пространству. Республика входит в ОДКБ, СНГ, ЕврАзЭС и ШОС и обязана следовать взятым на себя в них обязательствам. Курс на укрепление всесторонних связей с Россией является главным приоритетом. Отход от него чреват губительными для республики последствиями. Надо жить своими национальными интересами и больше всего ценить дружбу, которая прошла проверку временем. Как известно, «старый друг лучше новых двух». Что касается американцев, то не хотелось бы прибегать к инвективам. Однажды, перефразируя старую поговорку, я сказал: «Бойтесь американцев, дары приносящих». Опыт многих народов это подтвердил.

Уважаемый Аскар Акаевич! Вы уже шесть лет живете в России. С этой страной связаны многие годы Вашей жизни, начиная с юношеских студенческих, а потом аспирантских и докторантских лет в Ленинграде. Там возникла Ваша семья, родились старшие дети. Известно, что Вы в постпрезидентское время были хорошо приняты в российском университетском и академическом сообществе, удостоены высочайшей почести – избраны Иностранным членом Российской Академии наук. Вашими предшественниками в этом хорале были величайшие ученые – физики Альберт Эйнштейн, Эрнст Резерфорд, Нильс Бор и др. Это не может не согревать Ваше сердце. С другой стороны, и кыргызы могут испытывать удовлетворение тем, что их соотечественник получил столь высокое научное признание. Как Вам после четырнадцати лет напряженной президентской работы удалось сохранить исследовательский потенциал? Чем Вы в настоящее время занимаетесь?
Я не собирался быть «вечным президентом, хотя это намерение мне кое-кто пытался приписать. Сохранял тесные связи с академическим миром, участвовал в научных семинарах и конференциях, выступал с докладами и т.д. Моя «альма-матер, знаменитый Ленинградский институт точной механики и оптики дал мне прекрасную подготовку. Искренне благодарен ректору МГУ имени М.В. Ломоносова академику В.А. Садовничему, которой сразу же по прибытии весной 2005 года в Москву пригласил меня на профессорскую работу в этот прославленный российский университет и назначил главным научным сотрудником Института математических исследований сложных систем. Мы работаем с ним вместе в системе РАН по проблемам научного прогнозирования и моделирования развития мировой и ведущих национальных экономик на основе применения передовых математических методов. В этой области возрастающую роль стали играть демографические процессы, которые также вошли в наши общие с Виктором Антоновичем исследования.

Испытываю искреннее удовлетворение как руководитель талантливой исследовательской группы в Санкт-Петербурге. Это город моей светлой научной молодости и новых надежд.

Кстати, санкт-петербургский профессор Д. Кузнецов в прошлом году написал книгу о Вас «Трудная судьба демократа». Правда её не найти в Кыргызстане..
Надеюсь что она когда-нибудь выйдет и в Кыргызстане тоже. Тираж быстро разошелся. Книга стала раритетом. Она переведена на английский язык, представлена на международных книжных выставках, частности в престижной Лондонской и т.д. Своим нынешним положением в жизни и науке я удовлетворен. В конечном счете, пройдя через немалые испытания, я лучше понял, что моим истинным призванием все же является наука. Я сознательно отказался от участия в политической деятельности, хотя призывов из республики от своих сторонников и почитателей я до сих пор получаю много. В моих планах подготовка большой монографии, обобщающей итоги проводимых исследований. Думаю, что она выйдет в свет через 1-2 года. В ее высокой актуальности не сомневаюсь.

Недавно в российских СМИ широко обсуждались о том, что Вы со своими коллегами еще год назад предсказали начало нынешнего глобально финансово-экономического кризиса. Не могли бы рассказать об этом и для читателей портала News-Asia?
Дело было так. Еще год назад, мы с академиком В. А. Садовничим-ректором МГУ им. Ломоносова, а также профессором Коротаевым впервые разработали математическую модель, описывающую динамику развития кризисных явлений в социально-экономической среде. Мы показали, что предвестником глобальных кризисов является спекулятивный взрывной рост цен на нефть и золото, что приводит к надуванию соответствующего пузыря. Когда пузырь лопается – наступает экономический кризис.

Вы описали этот процесс математическим методом впервые?
Выходит так. Этот процесс очень трудно описать математическим языком, до сих пор это не удавалось никому в мире. Нам это удалось сделать. А дальше, как говорится, уже дело техники. Мы показали, что предвестником первой волны глобального циклического кризиса обычно служит цена нефти, а второй волны – золото. Вы наверное наблюдали, что в последнее время цены на золото взлетели до небес, преодолев исторический максимум, достигнутый в 1983 г. так вот обрабатывая изменения цен на золото за последние 5 лет, по нашей модели, мы предсказали, что вторая волна кризиса начнется 3 августа 2011 г. Наша работа была опубликована в самых авторитетных научных журналах в России и США ещё в 2010 году. А кризисный обвал на азиатских фондовых биржах начался в ночь с 4 по 5 августа. Так что получается, что мы ошиблись всего на один день. Главное состоит в том, что теперь мы имеем математическую модель, позволяющую заранее предсказывать наступление кризисов, а это позволит правительством подготовиться к нему и принять меры для его предотвращения или же существенного смягчения.

Известно, что Вы регулярно печатаетесь в российских журналах не только академического характера типа «Докладов Российской Академии наук», но и «Мир перемен», «Политический класс», «Геополитика и безопасность» и др. В них поднимаются важные проблемы, интересующие общественность России и других стран СНГ, всего международного сообщества.
Действительно, я тесно сотрудничаю с рядом периодических общественно-политических печатных изданий, вхожу в состав ряда редакционных коллегий. Для подтверждения важности этой работы приведу пример. В нынешнем году в первом выпуске международного общественно-политического журнала «Мир перемен» напечатана моя большая статься «Единение евразийских народов вокруг России - ключевой завет Л. Гумилева». Труды и идеи этого выдающегося ученого, подлинного патриота России хорошо известны в странах СНГ. Его именем назван Национальный университет в Астане. 1 октября 2012 года исполнится 100-лет со времени рождения талантливого сына России. Уверен, что эта дата будет широко отмечаться не только в России, но и в других странах СНГ, Монголии, Турции, в государствах тюркского мира. Хотел бы использовать и нашу беседу, чтобы привлечь внимание читателей к фигуре Льва Гумилева, его научным трудам и его нелегкой личной судьбе. Надеюсь, что в России 100-летие Л. Гумилева будет достойно отмечено на государственном уровне.

Уважаемый Аскар Акаевич! Прежде чем выйти на завершающий этап беседы хотелось бы задать Вам несколько блиц-вопросов. Обычно в ответах на такие вопросы проявляются глубинные внутренние убеждения людей.

Первый вопрос: каков Ваш главный девиз в жизни?
Беззаветно служить своему Отечеству и родному народу. Сохранять верность научному призванию. Идти вперед по принципу: «хвалу и клевету приемли равнодушно», как писал Пушкин.

Исторические фигуры ученых, которые явились для Вас идеалом?
Мой научный наставник Лауреат Нобелевской премии академик Александр Прохоров. Выдающийся российский историк Лев Гумилев. Великий гуманист современности Дмитрий Лихачев.

Пример жизни и работы каких современных деятелей является для Вас наиболее притягательным?
Академик Виктор Садовничий, возглавляющий МГУ. Лауреат Нобелевской премии академик Жорес Алферов. Из государственных и политических деятелей хотел бы отметить бывшего председателя КНР Цзянь Цзэминя. В Турции живет мой друг бывший президент страны Сулейман Демирель. Первого я называл Конфуцием современности, а второго Сулейманом Великолепным II.

Фигуры каких деятелей литературы, культуры и искусства Вы больше всего почитали и почитаете?
Ушедшие несколько лет назад мои выдающиеся соотечественники писатель Чингиз Айтматов и оперный певец Булат Минжилкиев. Они живут в моей душе. Люблю творчество древнего китайского поэта Ли Бо, родившегося в Кыргызстане.

Маэстро Юрий Темирканов, Маэстро Валерий Гергиев и Маэстро Владимир Спиваков, равных которым в мире не вижу. Я горжусь тем, что имею давнюю личную дружбу с этими выдающимися музыкантами современности. Люблю слушать классическую музыку в исполнении скрипача Вадима Репина и пианиста Дениса Мацуева, не могу жить без классической музыки ни дня..

К чему Вы наиболее нетерпимы в своей жизни?
Прежде всего, к предательству и двурушничеству. Не могу мириться с физической и интеллектуальной леностью у людей. Помните поэтические слова: «Душа обязана трудиться…»

Не можете ли Вы рассказать о нынешней жизни Ваших детей.
Главное, они трудятся. Два сына и две дочери получили хорошее, качественное образование. Знают по несколько иностранных языков. Прошли немалые испытания в жизни, гонения и аресты, неистребимую зависть и черный пиар, поэтому они знают, как сказала старшая дочь, все что не делается, их делает сильнее. Они наша опора. Мы с Майрам Дуйшеновной ими гордимся.

Пару лет назад прошумела история с Вашей библиотекой в Бишкеке. Как складываются с ней дела в настоящее время?
По примеру многих других стран в Кыргызстане имелось в виду осуществить проект создания Президентской библиотеки. В ней намечалось собрать документы и материалы по истории страны, особенно относящиеся к постсоветским годам, и предоставить их в свободное распоряжение историкам и заинтересованным гражданам. В ведение этой библиотеки я передал свой собственный архив и большую прекрасную личную библиотеку, которую собирал более сорока лет, начиная со студенческих времен. В библиотечный комплекс был отнесен принадлежащий мне на правах личной собственности очень скромный жилой дом общей площадью (с учетом подвальных помещений) всего 140 квадратных метров. Не удивляйтесь, именно 140! Бакиевская власть осуществила рейдерский захват библиотечной собственности, свершила акт беззакония. А на мой жилой дом, как сообщали, позарился младший бакиевский сынок Максим. Его хищнические аппетиты не знали границ. К огромному сожалению, канула в неизвестность моя личная библиотека, которой я очень дорожил и дорожу. Хотя нынешняя власть в Бишкеке отвергает бакиевский период и принятые тогда решения, но я мало надеюсь, что законность и справедливость в деле о библиотеке восторжествуют.

Каким Вы видите будущее своей родной страны?
Те, кто изучал нашу историю, хорошо знают, что в ней были тяжелейшие времена, само существование кыргызского этноса не раз висело на волоске. Но наши пращуры и предшественники оказались жизнеспособными. Порой рекой лилась кровь, но народ не сдавался. Героический эпос «Манас» дал яркие картины нашей далекой истории. В 2005 и 2010 годах кыргызский народ сполна хлебнул лиха, но эти трудности он преодолеет. Движение к демократии неодолимо во всем мире, это относится и к Кыргызстану. Я вижу свою республику в недалеком будущем благополучной страной со счастливым народом. Надо только правильно выбирать друзей и союзников, которые всегда готовы бескорыстно придти на помощь. Таким другом и верным союзником я считаю Россию и никогда не устану повторять призыв к своим соотечественникам: «Дружите с Россией, она нас никогда не подводила и не подведет».

Собираетесь ли Вы возвращаться на Родину и когда это произойдет?
Я принадлежу к кыргызам плоть от плоти, кровь от крови. Никогда не мыслил свою жизнь в отрыве от любимой родной земли, где покоятся мои предки. Всей душой я мечтаю вернуться на Родину. Но это зависит не только от меня. Бакиевская и сменившая ее нынешняя власть не раз давали понять, что мое возвращение нежелательно. Мне кажется, что они боятся. Они знают, что велик контраст между благополучным временем акаевского президентства и нынешним кризисным состоянием, между социальным оптимизмом тех времен и нынешним общественным пессимизмом. Однако Жизнь течет. Правители приходят и уходят. Придет время, когда наступит праздник и на моей улице. И это время не за горами.

Что Вы хотели бы передать свои соотечественникам в связи с 20-летием республики?
Желаю родной стране благополучия и процветания, быстрейшего преодоления тех трудностей, которые выпали в последние годы на ее долю. Пусть в семьях моих соотечественников всегда царят мир и согласие, аксакалы встречают заслуженные почет и уважение, дети своим здоровьем и успехами в учебе радуют родителей. Преклоняюсь перед кыргызскими женщинами, их трудолюбием, жизненной мудростью, их способностью обустраивать жизнь даже в самые тяжелые времена. Пусть в домах кыргызстанцев всегда будет в достатке хлеба и пиши, тепла и света. Пусть на горных пастбищах тучнеют стада, а в долинах сады и поля радуют обильным урожаем. Каждому кыргызстанцу желаю крепкого здоровья, счастья, праздничного настроения.

Душой, сердцем, всеми помыслами я всегда остаюсь с моим родным народом.

 http://www.news-asia.ru/guest/9

- В Санкт-Петербурге на VIII Международных Лихачевских чтениях вы сделали доклад «Духовное притяжение России», в котором, в частности, речь шла о возможности создания в России Университета СНГ. Каким может стать этот университет и как вы представляете себе его структуру?

  - Сегодня СНГ трещит по швам. Например, Грузия покинула СНГ, о чем я сожалею, но уверен, что сам грузинский народ очень нуждается в этом содружестве. Решение политического руководства Грузии не соответствует национальным интересам страны.

Несколько лет назад в СНГ появились такие экономические образования, как ЕврАзЭС. Существуют планы о создании единого таможенного союза внутри СНГ, в котором доминирующую роль будут играть Россия, Украина, Казахстан… В связи с этим имеет смысл укрепить данное содружество с помощью гуманитарных связей, и прежде всего в этом должен помочь русский язык, так как он все еще лежит в основе межкультурного и межнационального общения народов стран СНГ.

Ни для кого не секрет, что в советское время все национальные культуры Советского Союза развивались под влиянием великой русской культуры и русского языка. Поэтому мне представляется, что имеет смысл укрепить гуманитарное пространство СНГ путем создания соответствующего университета. Сегодня во многих странах мира уже появились европейские, американские университеты. В начале девяностых годов прошлого века я проявил инициативу, которую в свое время горячо поддержал Борис Николаевич Ельцин, и мы общими усилиями создали в Киргизстане первый Киргизско-Российский Славянский университет. Сегодня это не только самый престижный вуз в Бишкеке, но и один из самых лучших университетов во всей Средней Азии. Финансирование этого вуза осуществлялось как со стороны правительства России, так и со стороны Киргизстана, что в свою очередь позволило привлечь в его стены преподавателей самого высокого уровня. Во-вторых, в этот университет регулярно приезжали и приезжают профессора из ведущих российских университетов, некоторые из которых читают не только одну-две лекции, но ведут целый курс на протяжении нескольких семестров.

Впоследствии по примеру Киргизстана были созданы аналогичные университеты в Армении и в некоторых других странах СНГ. Думаю, что именно в Петербурге имело бы смысл создать такой университет, так как здесь находится Ассамблея стран СНГ. Это высшее учебное заведение могло бы быть аналогом Гарварда, куда приезжали бы учиться молодые люди изо всех стран СНГ. Получив образование в этом вузе, выпускники несомненно были бы заинтересованы в сближении своих стран, в укреплении экономических и гуманитарных связей. Например, иностранные выпускники Гарварда, работая в разных странах, формируют проамериканские настроения. То же самое должны делать и выпускники Университета СНГ, формируя пророссийские настроения. Этот университет готовил бы национальные элиты. Когда-то в тридцатые годы ХХ столетия такую роль в Средней Азии играл Ташкентский университет. Из него вышли практически все руководители среднеазиатских республик. В связи с этим в регионе складывалось особое отношение к Узбекистану. Например, наш руководитель Исхак Раззаков, который возглавил Киргизстан в 1945 году, был выпускником Ташкентского университета. Поэтому он построил очень хорошие и добрососедские отношения между Киргизстаном и Узбекистаном.

Таким образом, благодаря университетскому образованию Узбекистан стал неформальным лидером в Средней Азии. Университет притягивал к себе всех выдающихся людей в этом регионе. То же самое можно сказать и обо всей системе высшего образования Советского Союза: молодых людей из Центральной и Средней Азии всегда притягивали университеты Москвы и Ленинграда, Казани и Ростова-на-Дону. Учиться в РСФСР было престижно и почетно. Именно в Москве и Ленинграде обучалась будущая элита среднеазиатских республик. Возвращаясь к себе на родину и находясь в духовном поле притяжения России, она становилась носителем русской культуры.

Университет СНГ в Петербурге смог бы взять на себя такие функции, он укрепил бы связи между государствами СНГ и научными обществами, национальными академиями и учреждениями. Сегодня необходимо укреплять гуманитарное пространство между нашими государствами, и в качестве одного из элементов этого процесса можно было бы использовать и Университет СНГ.

Надо смотреть в будущее и понимать, что уже через 10--15 лет во главе государств СНГ встанут люди, которые уже получили или получают образование в США или Европе. Наглядный пример -  Саакашвили, который получил образование в Америке. В том, что он повернул страну в сторону Запада, нет ничего удивительного. Это следствие полученного им образования и усвоенной культуры. То же самое может в скором времени произойти и в других республиках, например в Казахстане. Сегодня тысячи казахов обучаются в США и Западной Европе. Скоро они вернутся на родину и будут смотреть на Запад, будут тяготеть к западным культурным ценностям, и Россия утратит свое влияние на эти республики, которое до сих пор ей удавалось сохранять. Даже более того, сегодня оно еще достаточно мощное, но через 15-20 лет от него может не остаться и следа. Именно по этому поводу я и написал свой доклад «Духовное притяжение России», с которым выступил на Лихачевских чтениях.

Создать Университет СНГ в Санкт-Петербурге можно не с нуля, а на базе какого-нибудь вуза. В этом городе столько достойных высших учебных заведений. Только через образование можно сплотить наши республики. Ни дешевый газ, ни дешевые товары не сыграют здесь определяющей роли. Например, Лукашенко получает дешевый газ, но это все равно не привязывает его к России, он смотрит, то налево, то направо. А Университет СНГ мог бы послужить первой вехой восстановления того былого, что связывало нас всех в Советском Союзе, – духовного притяжения гуманитарного пространства России.

- А не могли бы вы более подробно рассказать о причинах и истории создания Славянского университета в Бишкеке?

- До перестройки интеллигенция Киргизстана в основном состояла из русских, которые играли очень важную роль в национальной элите республики. Но в начале девяностых годов из Киргизии начался очень мощный отток интеллигенции. Когда я беседовал на эту тему с людьми, то многие из них говорили, что к отъезду их побудил всплеск киргизского национализма. Да, эти проявления в начале девяностых годов имели место, но наша республика в этом была не одинока. Такая волна прокатилась практически по всем бывшим республикам Советского Союза, однако я считал, что нам нужно удержать в своей стране максимальное количество русского населения. Тем более что эти люди составляли костяк технической и научной интеллигенции в республике. Во всех республиках Средней и Центральной Азии русские играли значительную роль, а в нашей особую, так как основу народа Киргизстана составляют киргизы, русские и узбеки. В этом треугольнике русским отведена роль стабилизации между киргизами и узбеками. На протяжении многих лет русские поддерживали стабильные отношения между нашими народами. Тем более что все хорошо помнят, что в девяностом году случилась Ошская трагедия - конфликт между киргизами и узбеками. Поэтому для Киргизстана было очень важно сохранить русское население. Однако у нас даже в парламенте развелось много националистов, которые требовали отменить русский язык, сделать государственным языком только киргизский и перейти с кириллицы на латинский алфавит, как это сделали в Узбекистане. Поэтому русскоязычное население заволновалось, его стал тревожить вопрос, а сможет ли оно в дальнейшем дать своим детям образование на русском языке? Ведь националисты требовали, чтобы все школы в Киргизстане перешли на киргизский язык. В этой связи мне пришлось сделать три вещи: во-первых, я выпустил указ, в котором объявил об официальном статусе русского языка. Речь идет о том, что киргизский язык признавался государственным, но при этом русский язык наряду с киргизским также был официальным. То есть всю документацию можно было вести на двух языках. Мой указ очень обрадовал русское население Киргизстана. Во-вторых, мы организовали справедливое представительство русских во всех органах власти. А в-третьих, мы создали Славянский университет, в котором на русском языке можно было получить прекрасное образование.

В 1993 году состоялся мой визит в Москву, во время которого мы с Борисом Николаевичем Ельциным подписали договор, в котором один пункт был посвящен созданию Киргизско-Российского Славянского университета. Финансовая сторона этого проекта была возложена на плечи двух государств. Поэтому неудивительно, что зарплата преподавателей данного высшего учебного заведения оказалась практически в два раза выше, чем у сотрудников других национальных институтов и академий. Для этой цели я выделил в Бишкеке самое лучшее здание - бывший Дворец офицеров, а Борис Николаевич оборудовал университет самой лучшей и современной оргтехникой. Учебное и научное оборудование мы получили из МВТУ им. Баумана, МГУ и МИФИ. Провели конкурс и отобрали самых лучших преподавателей. Таким образом, получился прекрасный университет.

В 1999 году в связи с празднованием 200-летия со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина мы поставили перед университетом прекрасный памятник великому русскому поэту по проекту Михаила Константиновича Аникушина. Сегодня многие специалисты считают, что самый лучший памятник Пушкину находится в Санкт-Петербурге на площади Искусств, второй - в Москве, а третий - в Бишкеке.

Памятник помог нам отлить губернатор Свердловской области Эдуард Эргартович Россель. А на торжественное открытие монумента приехал Владимир Теодорович Спиваков, который со своими музыкантами дал в Бишкеке потрясающий и незабываемый концерт.

По нашей кальке в дальнейшем были созданы славянские университеты в Армении, Таджикистане и в Казахстане, правда, там университет не называется казахско-российским, а получил имя Льва Николаевича Гумилева, но по сути своей является славянским университетом в Казахстане.

- Вы создали Славянский университет, но в Киргизстане живет много этнических немцев. Почему вы не создали и для них свой университет?

- У нас в республике уже не проживает столько немцев, чтобы имело смысл открывать такой университет, как Славянский, однако мы совместно с правительством ФРГ создали немецкий факультет в Бишкеке. Кроме того, в Оше и Джелалабаде открыли два узбекских университета. В этих южных районах Кыргызстана 35-40% населения составляют узбеки, поэтому мы решили, что будет целесообразно открыть в этих городах и узбекские университеты. Обучение там ведется исключительно на узбекском языке. Раньше эти люди уезжали учиться в Ташкент, Самарканд, Андижан… Но после того, как Советский Союз распался, Узбекистан прекратил прием узбекских абитуриентов из Киргизстана. Нашим узбекам негде было учиться на своем родном языке, и мы приняли решение открыть, как я уже сказал, два университета - в Оше и Джелалабаде. Один из этих университетов частный, а другой, в Оше, киргизско-узбекский, - государственный. В него приезжают учиться молодые люди со всей Ферганской долины. Как показала практика, данный университет дает очень качественное образование. Что же касается немцев, то они стали выезжать из Киргизстана на историческую родину еще до развала Советского Союза. Как только началась перестройка, многие немецкие семьи выехали за пределы республики.

Однако чтобы лучше осветить данный вопрос, нужно обратиться к истории. Первые немецкие переселенцы появились в Киргизстане примерно сто тридцать лет назад. Это были менониты. По религиозным причинам немцев этих отовсюду вытесняли. Придя в Киргизстан, они убедились, что киргизы на редкость толерантный и веротерпимый народ. Пустив глубокие корни, менониты очень естественно вписались в киргизский ландшафт и образ жизни. Вторая волна – это немецкие переселенцы Поволжья и Сибири в годы Второй мировой войны. В основном этих немцев переселяли в Казахстан, но часть из них оказалась и в Киргизстане. Получилось так, что немцы первой волны все остались в Киргизстане, а вот из второй многие уехали на историческую родину. Удержать их в конце восьмидесятых – начале девяностых годов в республике было практически невозможно. Германия открыла для них самые широкие возможности и очень многие семьи посчитали, что в ФРГ им будет жить значительно лучше, чем в Киргизстане. Потом уже в Германии я несколько раз встречался с этими немцами, которые покинули нашу республику, и далеко не все были довольны сделанным выбором, но изменить уже было ничего нельзя. До распада Советского Союза в нашей республике проживало около 120 тысяч немцев, сегодня их насчитывается примерно 10--15 тысяч. Но основной костяк их составляют немцы-менониты, которые с киргизами живут уже более сотни лет. Язык они свой не потеряли, очень чтут свои культуру и традиции. Мы им разрешили построить свои кирхи.

Отъезд немцев из республики нанес нашей экономике очень большой урон. В основном эти люди работали в промышленности и сельском хозяйстве на должностях среднего технического звена. Мы пытались их остановить, поэтому в Политехническом университете в Бишкеке вместе с правительством Германии создали факультет, на котором изучались компьютерные технологии, логистика, инженерная механика и некоторые другие технические дисциплины.

Учились на этом факультете не только этнические немцы, но и русские, узбеки и киргизы, которые владели немецким языком. После окончания первых курсов студенты продолжали свою учебу и стажировку в Германии. Постоянно в Политехнический университет приезжали немецкие профессора, которые подолгу жили в Бишкеке. Немецкая сторона на безвозмездной основе предоставила нам свои образовательные программы, учебное оборудование, оснастила компьютерами классы и аудитории.

На какой-то момент процесс миграции как в Россию, так и в Германию нам удалось приостановить, однако уже в скором времени он возобновился. Россия стала выделять участки своим соотечественникам, приезжающим из бывших республик СССР, людям стали предоставлять работу.

 - Часто молодые люди получают диплом инженера, но по специальности не работают, так как в постсоветском пространстве образование и производство коррелируют очень слабо. Как в вашу бытность президентом обстояли дела в этом направлении?

- Советская система образования имела хорошую логистику и готовила специалистов адресно. Постоянно изучался спрос по всем специальностям, направлениям, по отдельным дисциплинам. Некоторых молодых людей даже готовили штучно.

Чтобы не говорили, но советская система образования находилась на очень высоком уровне. Около 90% выпускников всегда находили работу по специальности, к тому же было еще и плановое распределение. Госплан в этом направлении работал достаточно успешно. Однако, начиная с 90-х годов прошлого века, на всем постсоветском пространстве произошло значительное снижение качества образовательного процесса. Сегодня во всех странах СНГ готовят непомерно много специалистов в области экономики, финансов, юриспруденции и пиар-технологий. К великому сожалению, как в количественном, так и в качественном отношении упала подготовка специалистов для промышленности. Все это уже в самом ближайшем будущем создаст большую проблему для России.

Сегодня в научном центре на базе Санкт-Петербургского государственного инженерно-экономического университета мы проводим исследования и видим, что есть оптимальная структура, которая определяет устойчивое, стабильное, процветающее развитие экономики любой страны. В этой оптимальной структуре примерно 20% должно быть отведено промышленности. При этом пятая часть промышленности должна быть очень высокотехнологичной, а половина - средне высокотехнологичной. Такая структура является самой оптимальной для любой развитой страны. Например, данную структуру имеют Япония, Германия, Южная Корея… Что же касается  Соединенных Штатов Америки, то эта страна имеет не самые лучшие показатели в этом направлении. Сегодня Америка в секторе обрабатывающей промышленности снизила свою долю с 20 до 13%. Американцы рассуждают так: «Мы вступили в постиндустриальный мир, зачем нам грязное производство? Пусть этим занимаются Китай, Бразилия и т.д.». Точно по такому же пути пошла и Великобритания. Она также снизила долю обрабатывающей промышленности с 20 до 13%, увеличив при этом сектор банковских и бытовых услуг. Как американские экономисты, так и британские посчитали, что деньги делают деньги. Но сегодня все протрезвели и поняли, что постиндустриальный мир вовсе не означает экономику без промышленности. Не может быть развитой экономики без определенной, стабильной доли индустриального производства и перерабатывающих отраслей. Любая другая экономика будет ущербной и подверженной кризисным явлениям. Поэтому и неудивительно, что первыми на себе кризис испытали американцы, так как их экономика стала неустойчивой. Снизив обрабатывающие отрасли, они стали более подвержены кризисным явлениям. Если же говорить о России, то ее индустриальный потенциал составляет всего лишь 8%. При этом обрабатывающих отраслей практически не осталось. Отсюда и следует неустойчивость российской экономики, которая полностью зависит от сырьевых областей и цен на сырье. Поэтому любой, даже самый легкий, кризис в Европе, Азии и США тут же наносит ей серьезный урон.

- А почему российской правительство на протяжении последних десяти лет не вкладывало деньги в реальный сектор экономики?

- А потому что, как и правительство США, Великобритании и некоторых других стран, оно находилось в заблуждении, что мы живем в постиндустриальном мире, и в развитии промышленности на территории данных стран нет никакой необходимости. Но сегодня окончательно выяснилось, что если страна теряет высокотехнологичное производство, то она неминуемо деградирует. Например, Америка разместила свои производства в Китае и вывозит из этой страны 90% прибылей, оставляя китайцам всего 10%. Однако Америка потеряла самое главное – высококвалифицированные рабочие места. Практика показала, что если страна теряет высококвалифицированные рабочие места, то она автоматически утрачивает и восприимчивость к инновациям. Американская экономика уже давно катится вниз, и чтобы ее поправить, нужен один цикл Кондратьева, а это 30-40 лет. Сегодня уже всем окончательно стало ясно, что любая держава должна иметь критическую массу высокотехнологичного промышленного сектора. Если такой массы нет, то данная экономика ущербна, неустойчива. При любых кризисных явлениях такая экономика дает сбой, впадает в резкую кризисную рецессию. Когда в начале девяностых годов в России пришли к власти люди с либеральным мышлением, то они утверждали: «Нам не нужна промышленность. Посмотрите, как живет постиндустриальный мир!».

Еще 5--6 лет назад в России были споры, а нужна ли стране промышленная политика? Это происходило из-за того, что либералы считали, что промышленная политика вообще не нужна развитому государству. По их мнению, развитие промышленности – это удел отсталых государств. Сегодняшний кризис показал, что эти экономисты и политики были абсолютно не правы. В 2006 году я написал статьюо том, какая промышленная политика должна быть у России, какую роль в ее экономике должна играть промышленность и какую долю она должна составлять в экономике страны, которая была опубликована в журнале «Экономическая политика». Недавно мы провели исследования и дали прогноз, который касается стратегии научно-технического прорыва России до 2030 года. Мы доказали, что только за счет инновационно-технологического прорыва Россия может улучшить структуру экономики и сделать ее устойчивой. Хотя здесь и нет ничего нового. Это просто самая оптимальная структура современной экономики, к которой стремятся все развитые страны. России сегодня нужно ориентироваться на мощную промышленную политику, формировать инновационно-технологический прорыв, улучшать технологическую структуру промышленности. Другого пути у России просто нет. Если этого сегодня не сделать, то Россия уже никогда не догонит передовые развитые страны. Посмотрите, что сделал Китай. Заимствуя новые технологии, китайцы создали для своих граждан 100 миллионов высококвалифицированных рабочих мест. Сегодня Китай одна из самых инновационно восприимчивых стран. Результаты, которых достиг Китай, показывают, что совсем скоро это страна уже сама начнет генерировать инновации. По прогнозам, к 2050 году Китай будет лидером в мировой экономике по всем показателям. Китайцам остался один шаг: в ближайшее время они уже полностью реализуют стратегию догоняющего развития, копируя и привлекая американские и западноевропейские технологии и инновации. И через 40 лет сами будут создавать идеи и инновации. Поэтому для России очень важно возродить инженерное образование. Не нужно такого количества экономистов, пиар-технологов и юристов. Нужны специалисты, которые способны были бы создавать новые технологии, а это под силу только людям с хорошим инженерным образованием. Реформы нужно проводить в этом направлении, а не в области ЕГЭ, который в конечном итоге не играет никакого принципиального значения. Советский Союз имел одну из лучших систем школьного и высшего образования. Зачем ее разрушать? Реформа в образовании должна быть нацелена на то, чтобы привлечь молодых людей на инженерные специальности. Как поднять авторитет и престиж инженера. Россию можно вывести из кризиса только через технологический прорыв, а для этого нужно подготовить хорошие инженерные кадры.

- Вы подробно рассказали о задачах и перспективах России, но нам хотелось бы узнать, а как обстоят дела в Киргизстане в области обрабатывающей промышленности?

- Республика Киргизия в советскую эпоху с промышленной точки зрения была наиболее развитой по сравнению с другими республиками Центральной и Средней Азии. У нас хорошо была представлена электротехническая промышленность. Были заводы по производству микроэлектронных устройств и компьютеров. В Киргизии находился крупнейший завод, на котором производили радиоаппаратуру для военной вычислительной техники. Прекрасно работал филиал космических исследований, в стенах которого создавались авиационные и аэрокосмические приборы. В Киргизии успешно функционировал завод по производству торпед, которые испытывались на озере Иссык-Куль, входящем в пятерку самых глубоководных озер мира. Практически вся электроника для этих торпед производилась в Киргизстане. И сегодня наша страна продает их в Индию и другие страны, представители которых постоянно находятся в Бишкеке.

В советское время в Киргизстане находились заводы по производству полупроводниковых материалов и приборов ночного видения. Много молодежи уезжало учиться в лучшие вузы Москвы и Ленинграда, чтобы получить высшее техническое образование. Вернувшись на родину, эти люди пополняли и формировали слой национальной научно-технической интеллигенции республики. По сравнению с Узбекистаном и Туркменистаном, где основу экономики всегда составляло хлопководство, мы находились в более выигрышном положении и развивали свою промышленность. Однако с развалом Советского Союза и утратой интегральных связей многие заводы прекратили свое существование. Предприятия оказались банкротами. Фактически современный Киргизстан потерял промышленное производство, если не считать легкую промышленность, связанную с текстилем, хлопком и шерстью. Возродить промышленность в Киргизстане в такой степени, какой она была при Советской Союзе, оказалось невозможно. Такие страны, как Туркменистан, Узбекистан, Таджикистан и даже Казахстан с Россией сравнивать нельзя. Россия – это великая страна. Когда мы говорим о великой стране, то мы должны понимать, что такое государство должно иметь критическую массу высокотехнологичных обрабатывающих отраслей. По нашим подсчетам, это 20-22% по отношению к валовому национальному продукту. Однако когда речь идет о малых странах, то мы должны понимать, что здесь такую политику реализовать практически невозможно и в данном случае неолибералы правы. Такая промышленная политика не по плечу ни Киргизстану, ни Таджикистану. Для осуществления этой политики нужны ресурсы и кадры.

- Но ведь в истории есть примеры: Голландия, Бельгия…

- Швейцария, и ряд этот можно продолжить. Эти государства называют маленькими гигантами в большом мире. В этих странах исторически сложились условия, которые позволили развить им высокотехнологичную промышленность. Однако я считаю, что развивающимся странам сегодня не под силу самостоятельное развитие современной промышленности. Почему? Да потому, что требуются большие объемы инвестиций как в само производство, в основной капитал, так и в человеческий фактор. Обязательно нужна подготовка специалистов, которые освоили бы современные технологии. Это уже не под силу ни Киргизстану, ни Таджикистану, однако под силу Туркменистану, который имеет большие запасы газа и способен нефтедоллары инвестировать в промышленную экономику и образование. Любая страна, которая имеет приток валюты и ставит задачу поднять интеллектуальный потенциал народа, с этой проблемой справится. Однако, к великому сожалению, не все страны имеют данный приток.

- Не могу с вами согласиться. Есть такие страны, как Малайзия, Южная Корея, Тайвань и некоторые другие. У них не было ни нефти, ни газа, однако они осуществили инновационный и экономический прорыв.

- Я был несколько раз в Малайзии. Встречался в Куала-Лумпуре с султаном этой страны и премьер-министром Махатхиром Мохаммадом. С последним мы находились даже в весьма дружеских отношениях. Хочу сразу сказать: Малайзия начала восхождение не с пустого места. Эта страна имела первоначальный капитал. К тому же в свое время она обладала и приличными запасами нефти. Но важнее всего другое – Малайзия была одним из самых главных производителей каучука в мире. Сегодня каучук не пользуется таким спросом, как раньше, но первоначальный капитал эта страна сделала именно на нем и правильно инвестировала его в промышленность. И еще один фактор, который сыграл большую роль в развитии Малайзии, – это Япония, которая передала ей свои технологии. Для успешного развития любой страны сегодня нужны как минимум два фактора – капитал и современные технологии. Только имея это можно думать о развитии. Малайзия, начав свое восхождение, смогла получить и то и другое. Я много беседовал с премьер-министром Малайзии Махатхиром Мохаммадом, который в свое время бросил лозунг «Обратить взор на Страну восходящего солнца». Первый шаг, который сделал Махатхир Мохаммад, - послал на учебу в Японию большую группу молодых людей, которые, получив образование, в полном составе вернулись на родину. Премьер-министр начал проводить в своей стране прояпонскую политику. В это время, а речь идет о конце шестидесятых – начале семидесятых годов прошлого века, Япония уже могла передавать апробированную у себя технологию развивающимся странам. Таким образом, благодаря гибкой политике своего правительства Малайзия получила от Страны восходящего солнца новые технологии и инвестиции в человеческий капитал, что позволило ей сделать научно-технический прорыв и в конечном итоге вывести свою экономику на передовые рубежи. Приблизительно то же самое произошло с Южной Кореей и Тайванем. Теперь вернемся к  Киргизстану. У этой страны нет финансовых ресурсов, и никто ей не будет передавать технологии. Сегодня некоторые академики пишут, что Россия должна встать на путь догоняющего развития. Я не согласен. Несколько лет я был президентом страны, не один год в политике и отлично понимаю, что России новые, современные технологии никто передавать не будет. Россия не Китай. Поднебесная – это особая страна, которой и Америка, и Западная Европа уже передали и продолжают передавать технологии. США и ЕС имеют от этого значительные выгоды. В отношении же России это в свое время могли сделать только две страны – Япония и Германия. Об этом еще в 1989 году я говорил Михаилу Сергеевичу Горбачеву, убеждая его, что если он начнет решать вопрос островов на Курильской гряде, то можно будет говорить с японцами и о передаче новых технологий, без владения которыми ни одно государство никуда в экономическом плане не сдвинется. Япония была готова дать за острова триллионы долларов и вдобавок ко всему передать новые технологии. К этому шагу была готова и Германия, чтобы получить ГДР. Не надо забывать, что именно Германия в двадцатые и тридцатые годы прошлого века передавала Советскому Союзу новые технологии, в которых ему отказывали США, Англия и Франция. За возвращение территории ГДР Германия была готова на все, но Горбачев этим не воспользовался. Точнее, это была ошибка Шеварднадзе.

Сегодня Америка делает все возможное, чтобы изолировать Россию от новых технологий. Каждый раз используется поправка Джексона-Вэника, которая запрещает поставлять в Россию новые технологии и которую США не собираются отменять. При этом в Вашингтоне существует черный список российских предприятий, которым вообще запрещается выходить на рынок и обмениваться с американскими фирмами технологиями. Американцы в России видят конкурента, поэтому в ближайшем будущем ни одна из развитых стран не предоставит России современные и новейшие технологии. Те шансы, которые у России были, она уже упустила, поэтому у нее остается только один выход – вкладывать деньги в свою науку, поднимать свое национальное образование, воспитывать свои инженерные кадры. После Великой Отечественной войны в отличие от Франции, Германии, Японии Советскому Союзу тоже никто не передавал новые технологии, однако он собственными силами успешно восстановил разрушенное хозяйство. А к тому же еще и первым в мире запустил искусственный спутник Земли и отправил человека в космос. В самых сложных послевоенных условиях Россия смогла сделать инновационный прорыв и по многим параметрам опередить как Западную Европу, так и США. Это касается и космоса, и атомной энергетики, и лазерных технологий… Я как ученый много лет работал в области лазерных технологий и могу с уверенностью сказать, что в этой области мы были впереди планеты всей.

Сегодня у России есть единственный путь – технологический прорыв, который должен опираться на собственные российские технологии.

- А как должен развивать свою инфраструктуру Киргизстан? Ему ведь тоже никто не передаст новые технологии?

- Да, никто не передаст. Я много думал над этим вопросом и пришел к выводу, что малые развивающиеся страны, у которых нет достаточных ресурсов, не должны идти инновационным путем. В этом направлении, например, у Кыргызстана практически нет никаких шансов. Мы должны развивать туризм, индустрию услуг, сельское хозяйство… Киргизстан всегда производил много хорошего, качественного и экологически чистого продовольствия. Что же касается России, то я считаю, что в ближайшие 10-15 лет сельское хозяйство в этой стране должно стать частью высокотехнологичного сектора экономики. Уже к 2025 году население земного шара увеличится на два миллиарда человек и составит восемь с половиной миллиардов. Соответственно возрастет спрос на продукты сельского хозяйства. У России в этом направлении имеются громадные перспективы. Уже за последние два года наглядно видно, как выросли цены на продовольствие. И научные прогнозы в этом плане неутешительны. Цены на продукты питания в ближайшем будущем будут только расти. Поэтому Россия, имея такую территорию, обладает конкурентным преимуществом в области сельскохозяйственной деятельности по сравнению со многими другими странами. Но это нужно умело использовать. Если Россия будет иметь высокотехнологичное сельское хозяйство, как Швеция, например, то она сможет ежегодно производить 300 миллионов тонн зерна.

Чтобы прокормить себя, к 2025 году человечество должно повысить производительность сельского хозяйства на 45%. Однако сделать это непросто. С каждым годом сельхозугодий в мире становится все меньше, ухудшается качество почв, а генетическая модификация растений приводит к негативным последствиям.

У России, которая имеет территориальное преимущество перед другими странами, есть большой шанс выйти в число мировых лидеров в области сельского хозяйства. При этом Россия, как я уже сказал, должна иметь и хорошо развитый технологический сектор с оптимальной инфраструктурой. Россия должна быть страной с развитой энергетикой. Электроэнергии должно хватать не только для внутреннего потребления, но и для экспорта. Полученные деньги нужно будет тут же инвестировать в человеческий капитал. Под этим я прежде всего понимаю образование. Инженеры должны получать хорошую зарплату. Как только это произойдет, вопрос с инженерными кадрами быстро решится и престиж этой специальности возрастет. Сегодня в подготовку инженеров Россия вкладывает очень мало денег. В ближайшем будущем энергетика и сельское хозяйство будут играть в экономике страны первостепенные роли. Если Россия сможет поднять сельское хозяйство, то она неминуемо превратится в великую державу.

Совсем скоро в мире наступит кризис воды. Ученые подсчитали, что сегодня для производства продуктов сельского хозяйства для одного человека требуется в тысячу раз больше воды, чем для его питья. Уже через 10-15 лет вода в Средней Азии и Китае будет дороже нефти. Поэтому когда мы говорим о высокотехнологичном секторе, то должны думать не только о промышленности, но и о сельском хозяйстве, которое сегодня уже с полным правом можно отнести к высокотехнологичному сектору. Экономика России должна стоять на трех китах – энергетика, сельское хозяйство и промышленность. Страна без высокотехнологической промышленности числиться в списке великих  держав не может. Что же касается малых стран, то они должны смотреть, что им по плечу. На примере Киргизстана мы видим, что эта страна идеально создана для туризма. Но чтобы развивать туризм, нужна туристическая инфраструктура. В мою бытность президентом мы построили дорогу Бишкек-Ош, реконструировали аэропорт «Манас», на который японцы выделили деньги, а немцы приняли непосредственное участие в его строительстве. Планировали построить железную дорогу в Китай, но не успели завершить этот проект.

Кроме туризма Киргизстану полезно развивать и сельское хозяйство: выращивание экологически чистых продуктов питания. С одной стороны, это будет экономически выгодным направлением, с другой – привлечет дополнительный приток туристов. Не за горами время, когда ситуация изменится и появится свободная торговля. В Киргизстане колоссальные гидроэнергетические ресурсы, которые необходимо развивать и осваивать. С помощью России имеет смысл построить еще десяток гидроэлектростанций, однако продавать электроэнергию Киргизстан вряд ли сможет, так как его ближайшее окружение – это неплатежеспособные страны. Ни Пакистан, ни Афганистан в ближайшем будущем покупать электроэнергию из-за границы не смогут, да и какой товар, кроме опиума, они могут предложить? Поэтому, чтобы правильно использовать наши гидроресурсы, у нас был проект - совместно с Россией построить в Киргизстане алюминиевый завод мощностью 500 тысяч тонн в год. В нашей стране большие запасы алюминиевой руды, которая могла бы обеспечить работу данного предприятия на многие годы. Таким образом, Киргизстан мог бы продавать не просто электроэнергию, а уже готовый продукт в виде алюминия. Это было бы значительно выгоднее. Кроме того, это способствовало бы появлению новых рабочих мест и поднятию промышленного сектора.

К энергозатратным видам продукции относится и полупроводниковая техника, которую также стоило бы развивать в Киргизстане. В свое время у нас уже был завод, на который работала одна крупная гидроэлектростанция. Однако иметь свою обрабатывающую промышленность одному Киргизстану не под силу. Мы в состоянии развивать легкую промышленность, в которой можем использовать свое дешевое сырье – местный хлопок и шерсть. И как я уже сказал, Киргизстан мог бы развиваться благодаря трем составляющим - туризму, энергетике и сельскому хозяйству. Хотя я думаю, что со временем Киргизстан мог бы превратиться и в хороший финансовый центр Средней Азии. Опыт работы в этом направлении у нас уже был. Многие финансисты говорили нам, что Киргизстан имеет все шансы выйти в лидеры по оказанию банковских и финансовых услуг.

 Дмитрий КУЗНЕЦОВ

Вопрос: Аскар Акаевич, интерес в России к событиям в Кыргызстане не угасает. Вопросов возникает множество. От Вас ждут откровенных ответов как от недавнего лидера наиболее дружественной к России страны на постсоветском пространстве. События развивались скоротечно. Решения Вам приходилось принимать в кризисной ситуации. Почему же Вы без борьбы и сопротивления, легко уступили власть?

 Ответ: Я сам заинтересован в откровенности. Легкость, о которой Вы упомянули, лишь внешняя, кажущаяся. Главная борьба в мартовские трагические дни происходила внутри, в моем сознании. Я был хорошо информирован о планах оппозиции, и её готовности любой ценой захватить власть – вплоть до планов физического устранения  президента с политической сцены. Увидев из окна президентского кабинета агрессивную многотысячную толпу, одурманенную водкой и наркотиками, рвущуюся в Дом правительства, я понимал, что до кровавой развязки осталось не более 30 минут.  Но мои заботы в те дни были не о себе. Я думал, какую же цену я готов заплатить за власть. В одной из песен о Великой Отечественной войне поется: «Мы за ценой не постоим». Но тогда была война с фашизмом.

Для сохранения своей власти перед лицом перекинувшейся на столицу вакханалии я был бы вынужден применить силу. В конечном счете, дать приказ на применение оружия. Это стало бы началом гибельной для страны гражданской войны, возникновения межрегиональной конфронтации, разжигания межнациональных конфликтов. Страна оказалась бы в состоянии всеобщего пожара. Он перекинулся бы на соседние страны. Такой в реальности могла быть цена. Я не хотел её платить ради собственной власти.

 Вопрос: Почему в этой обстановке Вы покинули страну? Вопрос этот возникает у многих.

 Ответ: Это решение принято в критической ситуации, но оно было осознанным. Надо было охладить горячую, перегревшуюся атмосферу. Страна напоминала бурлящий, способный взорваться котел. Требовалась передышка для перехода к мирному политическому урегулированию ситуации. Было важно посоветоваться с друзьями. Я оставался действующим президентом, и в моем распоряжении тогда были необходимые рычаги.

Для нахождения разумных решений, как известно, нужно благоразумие обеих сторон. Под влиянием революционного психоза и быстро одержанной победы организаторы государственного переворота отказались от поиска компромисса. Во избежание дальнейшего обострения ситуации, в интересах умиротворения страны я принял решение досрочно сложить с себя президентские полномочия. В создавшихся условиях это было единственно правильное и разумное решение.

 Вопрос: В чем Вы видите причины отказа оппозиции от поиска компромисса? Казалось бы, легитимный цивилизованный вариант прихода к власти был для нее более выгодным.

 Ответ: Когда мы говорим о кыргызской оппозиции, то не надо забывать, что при всей её непримиримости и внешнем единстве она является весьма разнородной. Характер возникших в Бишкеке 24 марта и в последующие дни погромов, грабежа и мародерства показал, что среди организаторов переворота были люди с криминальным менталитетом. Они сознательно отдали столицу страны на поругание. Все более отчетливо видна роль кыргызских «наркобаронов». Некоторые из них, типа вдохновителя северной наркомафии Дженишбека Назаралиева, откровенно хвастают своей ключевой ролью в организации переворота. И эту его роль услужливо признает Роза Отунбаева, которой создали образ «идеолога революции». Новые правители республики фактически оказались у наркомафии в заложниках, а она долги умеет выколачивать. Дорога через Кыргызстан для потока наркотиков теперь может быть открыта. Наблюдатели также заметили появление в дни переворота исламских экстремистов, как их называют в народе  - «бородатых».  

Внешние чужеземные режиссеры, положившие начало т.н. тюльпановой революции  тоже не проявляли склонности искать компромисс со мной, как действующим президентом. Стремление побыстрее захватить власть превалировало над законностью и соображениями цивилизованности.

 Вопрос: В последнее время нагнетается вопрос о Вашем фантастическом богатстве, о контроле чуть ли не над всей экономикой страны, создана специальная государственная комиссия. Что Вы можете об этом сказать?

 Ответ: Я стремился всегда быть для общества открытым. Вышел из трудовой семьи, получил хорошее образование, стал ученым, а потом президентом.  К партийной и советской номенклатуре, подобно большинству нынешних правителей, не принадлежал. 

Против меня и моей семьи была выбрана, за неимением другой, провокационная линия на использование имущественных обвинений. И началось это давно. На данной теме в течении ряда лет паразитировали оппозиционные СМИ. К сожалению, я, как демократ, проявлял излишнюю терпеливость, а капля, как известно, точит камень. Новый виток клеветнической кампании после 24 марта попал на унавоженную почву. Впервые я понял суть идей Геббельса: ври побольше, чтобы казалось достовернее.

Развернув против меня и моей семьи лживую кампанию, её организаторы уже обожглись. Составленный властями список рассыпается, как карточный домик. Оказалось, что самые крупные и доходные объекты из 42-х в списке Акаевым не принадлежат. Посыпались протесты от их реальных владельцев. С попавших под подозрение предприятий стали уходить специалисты. Власти для спасения своего лица теперь торопливо пополняют список новыми объектами. К развернутой клеветнической кампании подверстывается пресловутый список взяток, будто бы изъятый из моего сейфа. Состряпать подобную фальшивку даже дилетанту не составляет никакого труда. Вся эта затея в правовом плане носит криминальный характер, а в моральном и нравственном аспектах выходит за цивилизованные рамки, позорит её инициаторов.   

Цель кампании очевидна: списать все беды и трудности, которые несет республике грядущий кризис, на меня и мою семью. Все это старо, как мир, в котором мы живем.

Вопрос: В политическую жизнь страны, в результате избрания в парламент, входят Ваши дети – Бермет и Айдар.  Каковы их перспективы?

Ответ: И дочь, и сын самостоятельные личности. Получили прекрасное образование, имеют опыт. Они сами выбрали свой путь. В состав Жогорку Кенеша прошли на основе нормальных демократических процедур, победили в борьбе.

Проблема ныне состоит в том, что Бермет и Айдару создают помехи в исполнении депутатских обязанностей. Для страны, претендующей на демократичность и цивилизованность это позорно. В чем же причина? Новые правители страны, проявляя неспособность восстановить стабильность и правопорядок, похоже, боятся самой фамилии Акаева.

Но мою фамилию из истории Кыргызстана не вычеркнуть. Она сопрягается со стабильностью, либерализмом, демократией и надеждой на лучшее будущее. И сегодня я призываю новые власти к благоразумию и совести. Не унижайте себя сталинско-бериевскими методами преследования детей за приписываемые родителям прегрешения.

Вопрос: Тема Кулова сопровождает Вас уже давно. В настоящее время он выходит на первые роли. Каковы ваши оценки этого человека?

Ответ: Феликс Кулов в настоящее время выдвигается на пост президента Кыргызстана. Мои оценки могут считаться прямым вторжением в президентскую кампанию. Это не может не сказаться на моем ответе. Со всей ответственностью должен отметить, что считаю Феликса Шаршенбаевича профессионалом своего дела. У него не отнимешь высокие организаторские качества, чувства ответственности за дело. Он применяет свои силы всегда эффективно, с большой пользой для дела. Это было хорошо видно в 1991 году, когда республика столкнулась с последствиями путча, организованного ГКЧП в Москве. И вновь проявилось в Бишкеке в мартовские дни, когда Феликс Шаршенбаевич помог эффективно и быстро остановить волну погромов.   

Ныне Верховный суд Кыргызстана поставил в старом судебном деле Ф.Кулова точку.  Как гражданин я выступаю за справедливость и не могу не приветствовать ее восстановление. По человечески рад за него.

Вопрос: Аскар Акаевич, то, что было раньше, вряд ли вернешь. Надо смотреть вперед. Каковы ваши прогнозы на будущее Кыргызстана?

Ответ: Согласен, что оглядываться назад не имеет смысла, хотя и забывать нельзя. Извлекать уроки всегда полезно.

Выборы президента скоро состоятся, и  глава государства будет избран, хотя может быть и не в первом туре. Но меня, больше всего, беспокоит сложная обстановка в стране. Стабильность не наступила, брожение продолжается. Особенно важно избежать противостояния между Югом и Севером. Достигнутое мной в этом вопросе находится под угрозой.

Опасаюсь возрастания роли наркомафии. Она рвется к власти, а это предвещает беду. Не может не беспокоить будущая направленность внешней политики. За чужеземную помощь в организации государственного переворота придется расплачиваться. Не за счет ли России?

Тревожит линия новых властей на преследование тех, кто трудился в акаевский период, был связан со мной деловыми и дружественными связями. В обществе насаждается страх. Идет возврат к худшим сталинско-бериевским временам, воскрешается память о КГБ. Могу с гордостью сказать, что в годы моего президентства такого не было. Разумеется, это облегчило организацию переворота, но я об этом не жалею.

Сам я в политическую жизнь страны, особенно на этапе подготовки к президентским выборам, вторгаться не намерен, хотя значительные потенциальные ресурсы у меня сохранились. В дальнейшем, в жизни родной страны буду поддерживать позитивную созидательную и демократическую линию.

Вопрос: Когда вы планируете свое возвращение на Родину?

Ответ: Я обязательно вернусь, как только для этого появятся условия. Речь идет о гарантиях безопасности для меня и моей семьи. Препятствуя возвращению экс-президента  в родную страну, власти расписываются в собственном бессилии. Надеюсь, что главой государства будет избран человек, способный обеспечить внутриполитическую стабильность. Без этого судьба страны может быть трагической.

Вопрос: Что Вы, Аскар Акаевич, хотели бы через «АиФ» передать своему народу?

Ответ: Кыргызский народ в своей многовековой истории пережил немало тяжелых испытаний. Но всегда возрождался и шел вперед. Уверен, что акаевский период, запомнится в нашей национальной истории созидательными делами. Мы построили собственное независимое государство, завоевали авторитет в мировом сообществе, возвели надежный демократический фундамент. Было бы преступно все это растащить и разбазарить. Конечно, было немало ошибок и упущений. Тяжело складывались социально-экономические дела. Преодоление бедности стало, пожалуй, для страны самым тяжелым испытанием.

Как первый президент Кыргызстана я сделал для своего народа все, что мог. Моя совесть перед вами, дорогие соотечественники, чиста.  

  • 1
  • 2